Чтение онлайн

— Мы попросим реванш в другой день, — пообещала я, взгляд невольно упал на его губы. Они были так близко… всего наклониться…

— Руки мне на шею, — приказал он мягко, и я подчинилась.

Он оттолкнулся левой рукой, легко поднимая нас обоих на ноги. Чёртова гора мышц. Его руки исчезли с меня ещё до того, как я осознала, как сильно мне понравилось быть к нему прижатой.

— Мы выиграли! — Макс и Саттон прыгали от счастья.

— Да, — согласился Уэстон.

— Видишь? — прошептала Джанин, стоявшая уже рядом. — Защитник.

Я пробормотала что-то невнятное в знак согласия, и началась новая игра. Тео и Джанин вышли против чемпионов, а я устроилась на диване, и снова, снова, снова мои глаза находили Уэстона, стоящего у стены. Он был таким спокойным, таким… расслабленным.

Это было из-за того, что мы были среди его друзей? Или последние недели он был более напряжён просто потому, что вернулся в Пенни-Ридж?

Было уже за десять, когда мы наконец уехали, снова устроившись в его грузовике.

— Мне нравятся твои друзья, — сказала я, когда он выехал со двора.

Джанин и Тео помахали нам с крыльца.

— Они классные, — согласился он. — И ты хорошо держалась с Джанин. — На его лице появилась ещё одна слабая улыбка. — Она может быть суровой, когда дело касается людей, которых она любит.

— Забавно. Она сказала то же самое о тебе. — Мы выехали из их района и начали подниматься по дороге. — С ними ты другой.

— В каком смысле? — Он вел машину спокойно, будто по памяти, принимая каждый поворот, как будто он был частью его самого.

Порой было легко забыть, что этот город — его дом куда больше, чем мой. У меня были десять лет здесь, а у него — двадцать с лишним до этого.

— Просто… спокойнее. — Я посмотрела назад: Саттон спала, свернувшись калачиком. — Приятно видеть, как ты немного расслабился.

— Когда я с ними, легко подумать, что мы снова в Нью-Йорке. — Он сглотнул, и его челюсть напряглась.

— Легко забыть, что ты здесь?

Он коротко кивнул: — Вроде того.

Смена темы. Возможно, мы были соседями, но он явно не был готов копать глубже.

— Можно попросить тебя об одной услуге?

— Конечно. — Он не отрывал взгляд от дороги, что делало задачу проще.

— Ты ведь здесь, чтобы открыть маршруты бэккантри, да? Такой… экстремальный горнолыжный отдых?

— Именно. Запуск хелиски выведет курорт на новый уровень.

— А есть шанс, что ты возьмёшь меня с собой пару раз, когда будешь лететь с группами? — Я нервно сжала руки.

— Ты хочешь кататься в бэккантри8? — Он мельком взглянул на меня.

— Нет. Ничего такого. — Я покачала головой. — Я хочу сделать пару пейзажных снимков с воздуха. Просто что-то за пределами привычного. — И, если повезёт, что-то, что галерея примет на выставку. Но это я озвучивать не собиралась. Тогда пришлось бы признать, что меня уже отвергли. А я не хотела, чтобы он видел во мне неудачницу.

— Без проблем. — Мы проехали мимо курорта и продолжили подниматься. — Скажешь когда — организуем.

— Спасибо, — прошептала я. В груди потеплело — до чего же легко было попросить… и как быстро он согласился.

Мы подъехали к дому. Мы оба вышли и посмотрели на спящую Саттон на заднем сидении. Он открыл дверь.

— Не хочу её будить, — призналась я.

— Я перенесу её. — Его взгляд поймал мой, и уголок его губ приподнялся. — Но это будет нарушением правила номер один.

Я улыбнулась: — Переживу. Спасибо.

Мой живот сжался в тёплом комке, пока я наблюдала, как он поднимает мою дочь так осторожно, будто она хрупкий фарфор. Потом я побежала вперёд, чтобы открыть дверь, и отступила, пока он нёс её наверх.

Он выглядел так, будто делал это уже тысячи раз.

Моё сердце… просто растаяло.

Это было плохо.

Очень, очень плохо.

Я знала это чувство. То, от которого бежала годами. Оно сладкое, нервное, отчаянное. Подростковая влюблённость кричала громче здравого смысла.

Он мне нравился.

Уэстон

— Ты уверен? — спросил я Рида, зажав телефон плечом, пока помешивал яичницу. Было десять утра субботы, а значит, Саттон и Кэлли должны были проснуться с минуты на минуту.

Обе девочки любили поспать — это я понял за тот месяц, что жил с ними. Рид тараторил что-то о снегопадах, а я косился на календарь. Хэллоуин. Значит, ни хрена себе, действительно прошёл месяц с тех пор, как я к ним въехал.

С тех пор, как я вернулся домой.

Месяц, за который я умудрился держать руки при себе каждый раз, когда Кэлли улыбалась, смеялась или просто заходила в комнату — и это, мать его, становилось проблемой.

— Так что с наметённой базой… — продолжал Рид, а я переложил телефон на другое ухо.

— Мы сможем открыться на следующей неделе, — закончил я за него, зная, куда он клонит, и желая побыстрее закончить разговор. Я снял яйца с плиты, когда сверху раздались шаги.

Месяц дома не сделал ничего, чтобы моя неприязнь к Риду уменьшилась. Скорее наоборот — всё то дерьмо, которое я так старательно запихивал в коробку и закрывал, теперь рвалось наружу. Единственным спасением было то, что отец не вернётся ещё пару месяцев.

А вот тогда моему самообладанию придёт полный пиздец. Ради доли в «Мэдиган» я не собирался продавать душу, если он всё ещё тот же бессердечный ублюдок, каким был, когда я уехал. И не факт, что я вообще готов ему дать шанс. Некоторые грехи непростительны.

— Именно, — Рид откашлялся. — Так… как бронирования на ноябрь?

Я остановился на секунду, глядя на свежий снег за окном. Уже лежал неплохой базовый слой.

— У нас уже одиннадцать поездок между пятнадцатым и тридцатым. Я не хотел открывать ничего раньше, пока не знал, сможем ли мы работать.

— Понятно. — Пауза. — Это было правильное решение.

— Спасибо за одобрение, — фыркнул я.

— Уэст…

— Слушай, есть какая-то причина, по которой ты звонишь мне в субботу? Потому что всё это ты мог сказать и вчера, в рабочий день. — Я выставил тарелки и приборы.

— Господи, Уэстон. Нет, ничего другого.

Я сбросил звонок и сунул телефон в карман.

— Тогда иди ты нахрен, Рид, — проворчал я.

— Не знала, что всё так плохо, — сказала Кэлли за моей спиной.