Чтение онлайн

— Это верно, — она поморщилась. — Но я бы сделала это для тебя.

— Спасибо. То, что ты помогаешь с подготовкой — уже больше, чем я могла надеяться. Ава не может вырваться, у Рейвен куча туристов на праздники.

Мы залезли на стулья в столовой и прикрепили баннер на мягкую липучку, чтобы не содрать краску. Уэстон наверняка покроется крапивницей, когда завтра утром спустится на кухню, но я всё уберу к обеду — девочек заберут в одиннадцать.

Хотя… прошло уже пару недель с тех пор, как Уэстон впадал в свой «режим тотальной уборки». Может, мы его изматываем. Или хотя бы Саттон.

Что касается меня… он придерживался собственного совета после прошлого выходного и держался на расстоянии. На этой неделе он мог бы держать между нами целые лыжи.

Но это не мешало его взгляду искать меня каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате. Не мешало моему пульсу срываться с места, когда наши глаза встречались. И если он улыбался? Всё. Теперь, когда я знала, как целуется этот мужчина, я по-новому смотрела на его губы.

— А что с Уэстоном? — спросила Хэлли.

Я оступилась, но удержалась, спускаясь со стула чуть грациознее, чем чувствовала. — А что с ним?

Она что, мысли читает?

— Он достаточно высокий, чтобы повесить это без стульев, — она указала на баннер. — Ну, почти. Ты поняла.

— А… — я моргнула. — Сегодня у него лыжники. Думаю, он летает, а Тео сопровождает, но я не слежу за их расписанием.

Хотя я прекрасно помнила дни, когда он возвращался — уставший, довольный, с влажными волосами. Потому что первым делом шёл в душ.

Слишком часто я думала о душе.

— Кажется, у них дела идут в гору, — сказала Хэлли, открывая шарики.

Я занялась гелием. — Да. У них бронируют минимум четыре дня в неделю и до весенних каникул.

— Потрясающе.

— Он очень много работает, — сказала я, не скрывая гордости, пока мы сидели в гостиной и раскладывали всё для надувания шаров.

Хэлли уставилась на меня, а я мечтательно улыбалась. Когда Уэстон переехал, я представляла, что он будет пропадать в баре, как большинство одиноких парней нашего возраста, или ходить на свидания, но он приходил домой каждый вечер. Всё было таким… домашним.

— О. Мой. Бог. — Её брови взлетели.

— Что? — Я дёрнулась, отключив рычаг баллона, чтобы завязать шарик.

— Между вами что-то произошло. — Она сузила глаза.

— Абсолютно нет никаких оснований так думать, — выпалила я, но шарик выскользнул из пальцев. Он взмыл, отскакивая от всех стен и медленно сдуваясь с возмущённым визгом.

— Ага, — протянула она, поднимая одну бровь. — Волосы блестят. Новый уход?

Я дотронулась до кончиков. — Они секлись.

— И этот милый наряд? — Она ткнула взглядом в мои джинсы и топ. — Знакомая мне Кэлли встретила бы меня в худи и растрёпанном пучке.

— Я вообще-то имею право надеть нормальную одежду на завтрак с подругой! — возразила я, чувствуя, как щеки предательски краснеют. Чёртова бледная кожа и чёртово очевидное покраснение.

— И этот мечтательный взгляд, когда ты про него говоришь? — Она вперила в меня взгляд. — Только попробуй мне соврать, Кэлли Торн.

Я открыла рот… и закрыла его.

— Так я и думала. — Её лицо расплылось в широкой улыбке. — Что случилось? Рассказывай. Ради всего святого, рассказывай — я живу этим моментом!

Я засмеялась, чувствуя, как вспыхивают щеки, и взяла у неё шар.

— Мы… поцеловались. Это ничего не значит. Мы договорились, что это ничего не значит. — Я натянула шар на насадку и начала надувать. — То есть, у нас был целый серьёзный разговор о том, почему так должно быть, и что это не повторится, и да, он сказал, что не сможет это забыть… — Я выключила рычаг и на этот раз завязала шар, прежде чем передать его ей для ленточки.

— Он сказал, что ты незабываема? — Она рухнула на спинку дивана. — Ох, это просто обморок.

— Он не так сказал. — Я схватила следующий шар.

— Милая, если он сказал, что точно не сможет забыть, то это практически то же самое.

— Это не то же самое. — Я отмахнулась от неё и передала шар, закончив. — И вообще, мы не в школе. Если бы он имел в виду что-то серьёзное, он бы сказал.

Я откинулась рядом с ней на подушки.

— Уф. Но всё чувствуется, как в школе. Я не помню, чтобы когда-то анализировала каждое слово, сказанное парнем.

— Он тебе нравится. — сказала она, завязывая очередную ленту.

— Я… — Чёрт. — Он мне нравится. Прекрасно. Мы снова в старшей школе. — Я схватила следующий шар, надула и вздохнула: — И я живу с ним. То есть я не жду, когда он пройдёт по коридору. Я жду чёртов звук входной двери. И всё его вина. — Я передала ей шар.

— Конечно. Он просто слишком сексуален, мерзавец. — Она усмехнулась.

— Дело не только в этом. — Я снова включила рычаг, делала всё на автомате. — Он хороший человек, Хэлли. Он терпелив с Саттон, и даже учит её фрирайду. Он купил ей камусы11 на прошлой неделе, чтобы она могла сама подниматься в гору. — Я мечтательно выдохнула. — И готовит он отлично. Аккуратный. Заботливый. Покупает продукты. И как он целуется? Уф.

— Настолько хорошо? — Она ухмыльнулась.

— Я даже слов не найду. — Я покосилась на неё. — Сладко? Вкусно? Нет. Изысканно. Он — чистая изысканность.

Она привязала ленту и отпустила шар к остальным, плавающим под потолком.

— Ты влюбилась.

— Это катастрофа.

— О да, Кэлли, — пропела она. — Влюбиться в одинокого, горячего, заботливого мужика, который изысканно целуется — ужасная трагедия. Позволь напомнить тебе о том лифтёре, с которым ты встречалась пару лет назад.

Я поморщилась. — Он был милый. И это было… пять лет назад.

— Он был ещё и бабником, и настолько пустоголовым, что считал слово «чувак» полноценным предложением. — Она хихикнула. — Просто позволь себе наслаждаться этим.

У меня перевернулся желудок. — А если не получится?

Она пожала плечами.

— Тогда ты получишь отличные поцелуи? Я не говорю — выходи за него замуж. Я говорю — нет ничего плохого в… вечерних развлечениях. Вы оба взрослые и очевидно тянетесь друг к другу.