Чтение онлайн

Сказать, что нас тянуло было чушью. Мы подходили друг другу на каждом физическом уровне. Я знала это даже без того, чтобы снять одежду. Моё тело включалось с первой же ноты его голоса, а одна только память о его губах поднимала температуру.

— Ты вся покраснела, — поддразнила Хэлли, толкнув меня плечом, когда я потянулась за очередным шариком.

— Смена темы. Рассказывай про своих парней. Дай мне хоть немного пожить чужой жизнью.

Её глаза загорелись: — Ладно, есть тут один, пару недель встречаемся. Ничего серьёзного, но то, что он делает языком… это просто умереть — и умереть счастливой.

Я рассмеялась, отогнала тошноту и мы закончили украшать дом к вечеринке Саттон.

Через четыре часа я уже знала: меня мутило не из-за мыслей об Уэстоне. Я сидела над унитазом, освобождая желудок от всего, что съела на завтрак. Второй раз за тридцать минут. Кожа липкая, мир вращается, я впиваюсь пальцами в холодный фарфор.

— Нет, нет, нет, — пробормотала я. — Только не сегодня. Я запрещаю себе болеть сегодня.

Зазвонил телефон. Я шарила по полу в поисках звука, пока не нащупала его. На экране Хэлли.

— О боже, — медленно произнесла она. — Ты так же отвратительно себя чувствуешь, как и я?

— Хуже, — пообещала я. — Меня уже дважды вырвало.

— Меня только один раз, — отозвалась она. — Мы точно что-то съели. Сосиски?

Одна мысль об этом и желудок попытался сбежать из моего тела.

— Наверняка.

— Кэлли? — голос Уэстона донёсся со второго этажа прямо в ванную.

— Я наверху! Уэстон дома, — прошептала я в трубку. — Убей меня. Никто не должен появляться перед человеком, по которому сохнешь, когда у тебя голова в унитазе.

— Скажи это любой первокурснице колледжа, — простонала Хэлли. — Удачи там.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я и прижала щёку к сиденью, мысленно взмолившись, чтобы тело хотя бы немного перестало издеваться надо мной.

— Как будто ты в состоянии мне помочь, — поддела она. — Я справлюсь. Береги себя.

Мы отключились, телефон выскользнул из руки и грохнулся на пол — в тот самый момент, когда Уэстон появился в дверях.

Его глаза расширились. — Ни хрена себе. Кэлли.

Ну конечно, он выглядел идеально. И джинсы. И хенли. И бейсболка, надетая козырьком назад? Абсолютная идеальность.

— Со мной всё нормально, — выдавила я, хотя желудок снова скрутило, и во рту стало мерзко сладко, предупреждая о новой волне. — О нет… — простонала я и снова рухнула на колени, пока меня выворачивало наизнанку остатками всего, что могло быть внутри.

— Чёрт, — выдохнул Уэстон. Уже через секунду он был рядом, собирая мои волосы в хвост у основания шеи. — Всё нормально. — Он гладил мою спину, пока тело тщетно пыталось выжать из себя то, чего уже не было. Судороги были такими сильными, что меня покрыло липким потом. Он отпустил меня, и я услышала, как он роется.

— Ты не должен это видеть, — прохрипела я между спазмами.

— Ты больна, Кэлли, а не совершаешь убийство, — отрезал он. — Я видел вещи и похуже, поверь.

— Похуже не бывает, — промямлила я, сползая на пол и нажимая кнопку смыва.

— Я был на войне, где вертолёт стрелял из пулемётов. Так что, поверь, бывает, — тихо сказал он, вставая.

Хорошо. Он должен уйти. Такое выдерживают только мужья и родители — а вовсе не соседи по дому, которые иногда целуются.

Он достал чистую салфетку из-под раковины, включил воду и намочил её.

— Вот, — сказал он слишком мягким, заботливым голосом, проводя влажной тканью по моему лбу и щеке.

Это ощущение было настолько блаженным, что я едва слышно застонала.

— Думаю, я что-то не то съела…

— Эгоистично скажу, рад, что это не заразно, — заметил он, — но остался бы всё равно. Во сколько возвращается Саттон?

— Вечеринка! — Я резко рывком поднялась… и мир поплыл.

— Тихо. — Он поймал меня за плечи, удержал, присев рядом. — Сначала давай поймём: закончила ли ты блевать?

Я прислушалась к себе.

— Если я скажу «не уверена», ты перестанешь ко мне хорошо относиться?

— Невозможно, — мягко улыбнулся он. — Просто посиди здесь. Не двигайся.

— Даже если бы я захотела…

Он погладил меня по лбу и вышел.

Я сосредоточилась на дыхании: вдох носом — выдох ртом. Я должна была закончить. Внутри уже точно ничего не осталось. Уэстон видел, как я блюю. Вот это образ мечты. Я просто огонь.

Прошли минуты — хотя по ощущениям часы — пока он не вернулся с небольшим стаканом воды.

— Прополощи рот и выплюнь.

Я послушалась.

Он смыл воду. — Думаешь, сможешь дойти до кровати?

— Боже, как неприлично соблазнять меня в такой момент, — прошептала я с уставшей улыбкой.

— Умница, — пробормотал он и потянулся ко мне.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он легко подхватил меня на руки и поднялся.

— Несу тебя в постель, очевидно.

— Не так я представляла этот момент… — пробормотала я, уронив голову ему на плечо.

— Значит, всё-таки представляла? — Он снова прошёл боком в дверной проём. Я невольно увидела комнату его глазами: прочная кровать, купленная вместе с домом, такой же практичный комод, тёмно-синие шторы — моя единственная роскошь за пять лет. Он уложил меня на кровать и натянул одеяло до талии.

— Видишь? — прошептала я, снова съёжившись от тошноты. — Вот зачем не заправлять кровать. Она всегда готова к самым унизительным моментам твоей жизни.

Он сел рядом и снова провёл ладонью по моим волосам.

— Здесь нечего стыдиться. Я принёс кастрюлю — на случай, если не добежишь до туалета. И сейчас схожу за солёными крекерами и электролитами.

Глаза защипало, и слёзы подступили сами собой.

— Эй. — Он взял меня за руку, не переставая гладить волосы. — Всё хорошо.

Но было ли?

Никто не заботился обо мне уже больше десяти лет. И никто никогда не был настолько нежным, пока я была больна. Это было и ужасно, и невероятно успокаивающе.

Веки казались неподъёмными, но я всё-таки открыла их — просто чтобы ещё раз увидеть его лицо рядом.

Он спустился с кровати на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. — Дай мне пару минут. Позволь позаботиться о тебе.

Я кивнула. Он исчез.

И усталость потянула меня в сон.