Чтение онлайн

— А когда понял?

Рид отвернулся. — Это было как раз тогда, когда он закончил школу, а ты уехал в армию на следующей неделе. В тот момент я мало что мог сделать. Действительно тупо, знаю.

Я рассмеялся.

— Слово подходящее. — Снег искрился на солнце, и когда я посмотрел вниз по склону, живот не сжался. Кровь не вскипела. Не хотелось крушить всё вокруг. — В конце концов, мы были детьми.

Спасибо, Кэлли.

— Я не был.

— Был. — Я сделал ещё один глоток, кофе теперь шёл легче, немного остыл. — Все мы были детьми. Несмотря на то, как сильно я злился на тебя за то, что у тебя была жизнь, и ты мог испытать всё, чего я хотел, я не могу винить тебя за то, что ты ушёл.

— Ты бы никогда не ушёл. — Он сместил вес. — Ты и не ушёл.

— Мы с тобой не одинаковы, — сказал я мягко. — Мама была моим любимым человеком на этой земле. Даже если я не был её любимым.

— Она любила…

— Да, я знаю. Она любила меня. Всех нас. Она была невероятной. И, честно, Кэлли — единственная, кто хоть как-то мог с ней соперничать. Но мы оба знаем, что Крю был её любимчиком.

Рид фыркнул. — Да, он почти ничего не мог сделать неправильно.

— Так как я мог уйти от него, зная, что она наблюдает? Зная, что она просила меня помочь ему пройти школу? — Я покачал головой. — Я оставался не только потому, что отец был алкоголиком и эгоистом или потому что Крю нужен был кто-то, кто следил за ним. Я оставался ради неё. — Я сглотнул комок в горле. — И это мой выбор, Рид. Не твой. Сколько бы я ни искал утешение, обвиняя тебя, это был мой выбор. Никто не привязывал меня к дереву. Я сам себя приковал.

Только после комментариев Кэлли о выборе Саттон я действительно это понял.

— Мне жаль. И я знаю, это не изменит последние пятнадцать лет, но мне правда жаль. — Он положил руку мне на плечо. — Это слишком много для шестнадцатилетнего ребёнка.

— Спасибо. — Эмоций на сегодня хватило. — Пойдём обратно, руки замёрзли.

Рид кивнул, и мы повернули обратно к дому.

— Так ты и Кэлли… — Он поднял брови.

— Не твоё дело, — я сделал глоток кофе.

— Это не отрицание.

— Всё ещё не твоё дело.

— Ну ладно, понял. Но ты же понимаешь, что когда начинаешь сравнивать её с нашей мамой, это уже почти признание.

— Почему? Кэлли потрясающая мать. Она полностью посвящена Саттон. Она построила жизнь здесь ради неё, и каждое её решение об этом ребёнке.

За исключением отношений со мной.

— Расскажи больше об этом образце для подражания, — усмехнулся Рид, и мы пригнулись под веткой.

— Тебе не нужно знать. — Была тысяча слов, чтобы описать Кэлли: идеальная, заботливая, чертовски красивая, умная, смелая. Но всё это Риду знать не обязательно. — Вы с Авой женитесь, да?

Чёрт, вот я и перешёл к светской болтовне.

— В следующем ноябре. Планируем за неделю до открытия.

— Хорошо. Рад, что она делает тебя счастливым. — Мы приближались к концу тропы.

— А что делает счастливым тебя, Уэстон?

— Я не буду говорить о том, что делает меня счастливым, — пробормотал я.

— Говорит эмоционально развитый мужчина.

Мы вышли на круговую дорогу и направились к моему подъезду.

— Слушай… — начал он.

Я повернулся к нему, отворачиваясь от дома.

— Я правда сожалею, что меня не было. Ты должен это знать. Мне нужно, чтобы ты понял, что если бы я мог вернуться…

— Не надо, — перебил я. — Не говори, что вернулся бы и изменил что-то, потому что прошлого не вернёшь. Посмотри вокруг. — Я помахал рукой на маленький круг служебных дуплексов. — Ладно, представь, что мы всё ещё смотрим вниз на курорт, это было бы впечатляюще.

Рид фыркнул.

— Ничего из этого не было бы нашим сейчас, если бы ты не ушёл в колледж. Отец бы всё продал. У нас всё ещё есть Мэдиган-Маунтин, потому что ты учился в бизнес-школе и знаешь, как управлять этим местом.

— Думал, ты ненавидел это место? — Его усмешка была слишком похожа на мою.

— Начинает нравиться, — пожал я плечами. — И это дом.

— Хорошо, потому что я не собирался говорить, что что-то бы поменял, — мягко сказал он.

Теперь я поднял брови.

— Если бы я остался здесь, я бы никогда не встретил Аву в Вермонте. И сколько бы боли ни было в прошлом, она — то, без чего я не могу жить. Без неё я не был бы собой. Я не могу жалеть о том, что привело меня к ней.

Я улыбнулся.

— Хорошо. Так и должна выглядеть любовь, да? Полное «ничто не имеет значения, кроме неё»?

— Похоже, да. — Его глаза скользнули через моё плечо.

— Я рад за тебя, правда. — Я слегка похлопал его по плечу. — Но присоединяться к тебе в этом счастье я не собираюсь. Никогда.

Лицо Рида упало.

— Да ладно, это же не сюрприз. Извини, но ты смелее меня, Рид. Единственная женщина, которую я когда-либо любил, — наша мама, и потеряв её, я никогда больше не буду чувствовать этого. Точка.

— Уэстон, — прошипел Рид, его взгляд прыгнул от меня к чему-то за плечом.

Я повернулся, чтобы понять, что его так тревожит, и сердце ушло в пятки.

Кэлли стояла на нашем крыльце, в пределах слышимости каждого слова, и выражение её лица ударило мне прямо в грудь. Это была полная и тотальная опустошённость. Я сделал шаг к ней, но она моргнула и всё исчезло, сменившись приветливой улыбкой и ясными глазами. Я бы почти поверил, что мне показалось, но нет, я видел эту боль.

— Понравилась прогулка? — спросила она. — Я как раз думала сходить в магазин. — Она вертела ключи на пальце.

— Мы оба выжили, — сказал Рид.

— Отлично, — кивнула она. — Прекрасно. — Затем развернулась на каблуках и вошла в дом.

— Я думал, она собиралась в магазин, — пробормотал Рид.

— Видимо, нет. — Я уставился на входную дверь, будто мог видеть сквозь неё.

— Ладно, спасибо за кофе, — Рид сунул мне пустую кружку. — И удачи с этим.

— С этим?

— Женщины, с которыми ты спишь, обычно не в восторге, когда слышат, как ты клянешься, что никогда не вступишь с ними в отношения, — он хлопнул меня по спине.

— Проблема не в этом, — проворчал я. — Поверь, Кэлли всё знает.

Я сказал ей с самого начала, что никаких привязанностей. Никогда. Но выражение на её лице…

— Конечно-конечно. — Он махнул рукой и забрался в машину. — Увидимся.

Рид уехал, а я вошёл в дом. Кэлли нигде не было. Я снял зимние вещи, убрал их, опустил кружки в раковину. Пусть подождут.

— Привет, — сказала она, легко сбегая по ступенькам. Щёки у неё были чуть краснее обычного, но она улыбалась.

— Всё в порядке? — Я встретил её у основания лестницы и положил ладонь ей на талию.