Чтение онлайн

– Об этом я еще не слышал. Повернитесь, пожалуйста.

Врач осмотрел спину и ноги Ричера, затем попросил его лечь на кровать. Он прощупал и потыкал пальцами мягкие ткани. Подвигал суставы. Проверил рефлексы. Наконец он сказал: - Хорошо. Все в порядке, так что одевайтесь, а я проверю вашу голову.

Ричер надел футболку и брюки, а затем сел на край кровати.

Холмс спросил: - Вы ударились головой в автокатастрофе?

– Да.

– Вы теряли сознание?

– Да.

– На сколько времени?

– Не знаю.

– Есть потеря памяти?

– Я не помню аварию и, возможно, час перед ней.

– Наверное, не о чем беспокоиться. Скорее всего, со временем память вернется. А теперь скажи, кто был 44-м президентом США?

– Барак Обама. Пробыл на посту два срока: с 2009 по 2017 год. Родился в Гонолулу, Гавайи, в августе 1961 года. Женат на Мишель. Имеет двоих...

– Хорошо. Ваша память в порядке. Вас тошнило после аварии?

– Нет.

– Головокружение? Роняете вещи? Натыкаетесь на мебель? На дверные косяки?

– Нет.

– Звон в ушах?

– Немного.

– Боль в глазах? Двойное зрение?

– Боли нет. Некоторое время зрение было размытым. Сейчас все в порядке.

– Чувствительность к свету?

– Не больше, чем обычно.

Холмс вытащил из кармана тонкий фонарик. Он включил его, протянул вперед и медленно перемещал из стороны в сторону.
– Следите за светом глазами. Только глазами. Держите голову неподвижно. Больно?

– Нет.

– Хорошо. Ваши зрачки реагируют нормально. Как с восприятием глубины?

– Как всегда.

Холмс убрал фонарик.
– Конечно, было бы лучше, если бы вы пошли в больницу и прошли полное обследование, но я не слишком волнуюсь. Думаю, у вас легкое сотрясение мозга. Я хочу, чтобы вы поберегли себя в течение суток. При необходимости можете принимать тайленол, но не аспирин и не адвил. И никакого алкоголя. После этого можете вернуться к легким физическим нагрузкам. Делайте то, что вам удобно. Просто постарайтесь ни о что не ударяться головой. Это очень важно.

– Понятно. Спасибо, доктор.

– Не за что. А теперь давайте позаботимся о вашем запястье.

Холмс вынул из рюкзака стерильную упаковку. Она была цилиндрической формы, длиной около тридцати сантиметров и диаметром около семи.
– Боль острая, а не тупая, и ослабевает, когда запястье находится в состоянии покоя и его не трогают?

Ричер кивнул.

– Хорошо. В идеальной ситуации первым делом нужно было бы установить полный объем и местоположение травмы, но для этого нужен рентгеновский аппарат, а его у нас, очевидно, нет. Поэтому я предполагаю, что сломана лучевая кость или локтевая кость, или, возможно, одна из костей запястья.
– Холмс разорвал упаковку и вынул рулон какого-то плотного черного материала, похожего на сетку.
– Подними руку, направь ее к потолку, соедини пальцы, большой палец вытяни.

Ричер сделал, как ему велели.

– Хорошо.
– Холмс вытащил из середины рулона несколько стержней и положил их на кровать. Стержни были круглыми, пластиковыми, длиной от двенадцати до четырех дюймов. Он расправил материал, который теперь больше походил на мат толщиной полдюйма с длинными карманами с одной стороны. Он поднял его рядом с рукой и предплечьем Ричера. Посмотрел на него в течение десяти секунд. Затем снова свернул его, сжал обеими руками и согнул пополам, как будто пытался сломать пополам.
– Теперь мы должны действовать быстро. В этом рукаве есть два химических соединения, и теперь, когда они смешались, они застынут. Быстро. И будут тверже обычного гипса. Поэтому я хочу, чтобы вы были готовы. Не двигайтесь.
– Холмс взял несколько стержней и начал вставлять их в карманы рукава. Он начал с восьмидюймового стержня в первом кармане. Он вставил двенадцатидюймовые стержни в следующие шесть карманов и закончил еще одним восьмидюймовым в последнем.
– Сначала будет больно. Прости.
– Он поднял рукав и обернул его вокруг запястья Ричера, начиная ниже суставов пальцев и доходя до предплечья, его большой палец торчал из открытой стороны. Затем Холмс оттянул четыре широких липучки — одну над большим пальцем Ричера, три ниже — и обернул их, чтобы закрепить рукав на месте.

– Могу я теперь двигаться?

– Давайте. Десять минут побудьте спокойно, но как только все закрепится, вы сможете делать все, что обычно делаете. Можете даже принять душ. Только ни о что не ударяйся.

Холмс уже ушел, когда Видич вернулся с едой и напитками для Ричера. Он поставил бумажные пакеты на стол, а затем подошел поближе, чтобы хорошо рассмотреть запястье Ричера.

Видич указал на гипс.
– Это помогает? Ты чувствуешь себя лучше?

Ричер кивнул.
– Как новенькая.

– А как голова?

– Все еще на месте.

– А память? Бак думает, что она вернется?

Что-то в интонации вопроса заставило Ричера принять оборонительную позицию. Он не знал почему, но что-то заставляло его не раскрывать свои карты, поэтому он сказал: - Он не был оптимистичен.

– О. Это плохо. Ну, отдохни. Я вернусь за тобой завтра. Может, послезавтра. Если так, я принесу тебе еще еды. Или пошлю кого-нибудь, кому ты доверяешь. Но в какой бы день мы ни уехали, помни, никто не должен знать, что ты здесь. Держи шторы закрытыми и не выходи из комнаты. Ни на минуту.

– Уехать отсюда? — сказал Ричер.
– Я и не помышляю об этом.

8

Ричер наклонился, чтобы его глаз оказался на одном уровне с глазком в двери мотеля. Он посмотрел на парковку и сразу заметил спину Видича, быстро удаляющуюся от него. Рыбий глаз объектива сделал тело Видича опухшим и круглым, как фигура из воздушного шара, и казалось, что он скорее плывет, чем идет. Он направлялся к своему джипу. Это было очевидно. Его белый кузов и черный капот были легко различимы, несмотря на искаженную оптику. Ричер увидел, как внезапно загорелся салонный свет. На мгновение в свете появился силуэт угловатой головы Видича, а затем салон джипа снова погрузился в темноту. Видич, должно быть, закрыл дверь. Ричер не мог сказать, завел ли он двигатель, но фары джипа не включились. Джип не двигался. Он оставался на месте в течение минуты. Двух минут. Ричер улыбнулся. Это было то, чего он ожидал. Видич наблюдал за ним на случай, если он нарушит условия их соглашения и сбежит. Тогда Ричер заключил с собой пари. Он считал Видича нетерпеливым человеком. Он не продержится больше четверти часа, прежде чем сдастся и уйдет. Ричер был противоположностью. Он был готов ждать всю ночь, если понадобится. Пятнадцатиминутная задержка едва ли была для него неудобством. Особенно когда ему нужно было сделать еще две вещи.

Ричер взял пенопластовый стаканчик с кофе из одной из бумажных сумок, которые оставил Видич, и отнес его к кровати. Он сел и сделал глоток. Это был не лучший кофе, который он когда-либо пробовал. Он был теплым, с песчинками и горелым, горьким послевкусием. Но в нем был кофеин, и это было главное. Легче было бы убедить героинового наркомана не колоться, чем заставить Ричера бросить пить кофе. Его брат Джо был таким же. В тех редких случаях, когда он задумывался об этом, Ричер винил свою генетику. В основном он просто с нетерпением ждал следующую чашку.

Когда он закончил пить кофе, Ричер взял трубку со стола рядом с кроватью, нажал 9 для внешней линии и набрал номер по памяти. Звонок ответили после двух гудков. В трубке раздался мужской голос. Он сказал: - Это Уоллворк.

Ронни Уоллворк был агентом ФБР. За последние несколько лет их пути пересекались пару раз. Ричер считал, что их взаимодействие было вполне справедливым. Если что, то он бы сказал, что Уоллворк получил более справедливое отношение благодаря правилам и бюрократии, которые он привнес с собой. Уоллворк видел их встречи в совершенно ином свете. Все всегда складывалось удачно. Он не мог это отрицать. Но он не вспоминал их встречи с удовольствием. И даже с удовлетворением. Для него они были как пули, от которых ему каким-то образом удавалось уклониться.