Чтение онлайн

Я дарю ему натянутую улыбку, надеясь, что он перейдет к Тори, своему «золотому ребенку-журналисту», которому не приходится писать ту чушь, что пишу я. Разница между Тори и мной в том, что я не умею держать язык за зубами, а она умеет. Возможно, дело еще и в том, что Тори работает здесь уже пять лет и имеет связи в Пентагоне, но... мы остановимся на первом варианте.

Он продолжает осматривать кабинет, а потом снова возвращается ко мне. Черт.

Не высовывайся. Не высовывайся. Не высовывайся... не высовывайся...

– У меня есть две идеи, – говорю я, прежде чем успеваю остановить себя.

Когда-нибудь я научусь. Но не сегодня.

Он ухмыляется, словно знал, что именно так и произойдет.

– Ладно, давайте послушаем, Эйнсли.

– Я бы хотела сделать репортаж о сенаторе Эриксоне и обвинениях в связях его семьи с террористической группировкой за границей.

Это был мой второй вариант, и, поскольку он всегда меня отшивает, я надеюсь, что он последует своему обычному процессу, и тогда я смогу написать о том, о чем действительно хочу написать, а именно о напряженности вокруг недавно предложенного законопроекта о введении ограничений на срок полномочий для судей и всех государственных чиновников.

Эта тема не слишком популярна, и если бы мы смогли привлечь к ней внимание общественности, она могла бы набрать обороты, а это как раз то, чего не хотят политики.

– Нет, – тут же возражает мистер Криспен.

Мой план работает.

– Понятно, но почему нет?

Он откидывается назад.

– Потому что мы – небольшая газета, у которой нет ресурсов для выхода за границу. Когда компания «Карсон Найт» выкупила нас, нам повезло, что нас не закрыли полностью. Не говоря уже о том, что ты здесь всего полгода, и эта важная часть должна была бы достаться кому-то более высокопоставленному. Вместо этого я бы хотел, чтобы ты взяла историю о новом приложении для знакомств.

Я бы предпочитала засунуть бамбуковые палочки под ногти.

– Мистер Криспен, хотя я уверена, что эта история, вероятно, просто... потрясающая, в этот раз я подумала немного о другом. Ну, знаете, чтобы освежить ситуацию.

Он медленно кивает.

– Например, политика и сенаторы, которых ты хочешь связать с террористической группировкой?

– Я не хочу устанавливать связь, которой нет, – защищаюсь я. – Я просто хочу убедиться, что он уже не связан с этим.

Эйден, «золотой» журналист, который находится здесь на два месяца дольше меня, фыркает.

– Я бы хотела попробовать, – я борюсь с желанием ткнуть в него карандашом. Не острым концом, а ластиком, прямо в ухо. Кажется, мой босс тоже не прочь ткнуть в меня своим карандашом – правда, острым концом.

– Нет.

Я должна объяснить ему, что писать о туфлях, приложениях для знакомств и шляпах – это не то, на чем мы должны сосредоточиться. Это были месяцы худших историй, и мне нужно пробиться в высшую лигу. Больше никаких игр в младших или низших лигах? Не могу вспомнить. Я прочищаю горло.

– Если не будет сенатора Эриксона, как насчет статьи о законопроекте, который был выдвинут относительно ограничения срока полномочий? Это не потребует никаких бюджетных ограничений.

Мистер Криспен откидывается на спинку стула, скрестив руки перед собой.

– Эта история могла бы стать хорошим материалом для нашего тиража. С тех пор как этот вопрос был поднят, вокруг него ведется много дискуссий. Многие крупные издания освещают ее.

Я сдерживаю свое волнение, не позволяя эмоциям проявиться.

– Согласна, – говорю я спокойно. Но внутри у меня все бурлит. Наконец-то. Наконец-то я смогу писать что-то, кроме сплетен и тупых историй, на которые всем наплевать. На прошлой неделе мне пришлось писать о школьных обедах и о том, действительно ли они полезны. Угадайте, скольких людей это привлекло? Одного. И это был мой отец.

Он поворачивается к Эйдену.

– Ты возьмешь эту историю. Я хочу, чтобы к следующему четвергу первый вариант был у меня на столе.

У меня отпадает челюсть.

– Но, мистер Криспен, это была моя идея.

– Да, и я отдаю ее самому сильному писателю в команде.

Из-за скованности в груди мне трудно дышать.

– Сэр, это была моя идея.

Он скрещивает руки на груди.

– Я знаю об этом, Эйнсли. Моя работа заключается в том, чтобы лучшие истории писали самые квалифицированные журналисты. Ты никогда не работала с материалами такого масштаба.

Потому что он мне не разрешает.

Уф. Я готова закричать.

Вместо этого я думаю о совете адмирала всегда быть непревзойденным профессионалом. Никто не любит нытиков, как он говорит.

– Я это понимаю, но это не из-за отсутствия усилий. Как насчет того, чтобы мы с Эйденом оба написали эту историю, а вы бы выбрали лучшую версию?

Он качает головой.

– Ни в коем случае. Мне нужен широкий выбор вариантов для тиража, и я не могу пожертвовать двумя писателями ради одной истории.

Не то чтобы мои рассказы чего-то стоили, но теперь, когда две мои идеи были отклонены, мне нужно придумать что-то, что не... Что-нибудь, что не будет «губной помадой» или еще какой-нибудь ерундой.

Тори заговорила.

– Эйнсли может взять мою историю, мистер Криспен.

О, черт возьми, нет. Я уверена, что история ужасна, если она предлагает ее мне. Я обмениваюсь колким взглядом со своей лучшей подругой, Кэролайн.

– Я уверена, что ты не хочешь этого делать, Тори.

Она качает головой.

– Я действительно не против. У меня есть несколько вариантов, которые уже одобрены.

Конечно, есть.

– Какую из них, Тори?

– Ну, я знаю, что Эйнсли очень старается разнообразить свою деятельность. Я думаю, о той истории, о победителе «Кубка Хейсмана», который стал пожарным и спас маленькую девочку в том маленьком городке.

Серьезно, я умру.

Потому что этот пожарный, выигравший «Кубок Хейсмана» – не кто иной, как Леклан Уэст.

Последние две недели его лицо мелькало в новостях в связи с его героическим поступком. Я изо всех сил старалась не пускать слюни на телевизор – и потерпела неудачу. После того катастрофического поцелуя прошло четыре года, между нами не было связи, и можно подумать, что мое сердце невосприимчиво, но нет, все еще хуже.

– Не думаю, что такая история мне подойдет, – говорю я, покачав головой.