Сломанная тень
Шрифт:
– Как же так? Мы с вами договорились…
– Was wissen zwei, wisst Schwein [72] , – напомнил Илья Андреевич немецкую пословицу.
– Но я на мели!
– Продайте свои камушки! – посоветовал Тоннер. Они с Данилой встали. – А лучше сдайтесь властям!
– Я похож на сумасшедшего?
– В общем-то да!
Тоннер с Данилой, не простившись, покинули кабинет, Моська гордо прошествовал за ними.
Когда хлопнула входная дверь, Бобиков перекрестился, снял с шеи цепочку и, провернув ключ, открыл ящик письменного стола, где лежали два пистолета.
72
Что знают двое – знает свинья (нем.).
Глава двадцать вторая
– Илья Андреевич! – Юлия Антоновна, в старом платье, непричесанная, с заплаканными глазами, поманила доктора в детскую.
– Что-то с Кирюшей?
– Да! Кашляет! – громко сказала княгиня и шепотом добавила: – С ним все в порядке. Помощь нужна мне. Князь объявил, что больше не выпустит меня из дома! – Юлия Антоновна всхлипнула. – Никогда! А когда закончит какие-то важные дела, вовсе увезет из Петербурга! Он уже и прошение об отставке подал…
– Чем же я могу помочь? – развел руками Тоннер.
– Назначьте микстуру! – неожиданно звонко ответила Юлия и, сделав умоляющий знак, чтобы Илья Андреевич говорил шепотом, тихо продолжила: – Принудьте его взять меня на маскарад! Он признался, что сам ни в жизнь бы туда не поехал, но вы заставляете…
– Горло чистое! – громко произнес Тоннер и продолжил шепотом: – Я ничего не обещаю, но попробую…
– Я буду вам очень признательна!
Князь долго сопротивлялся. Илье Андреевичу пришлось пустить в ход все свое красноречие и отточенное в беседах с пациентами умение убеждать.
Арсению Кирилловичу было лучше. Только синяк, несмотря на старания Петрухи, предательски просвечивал из-под толстого слоя пудры.
– А вы корсаром оденьтесь! – посоветовал Тоннер. – Им положено на глазу повязку носить, а на голове косынку.
– Скажите лучше, что делать, если шантажистка ко мне подойдет? – проворчал Дашкин.
– Ничего! Привлеките мое внимание! Подайте сигнал!
– Какой сигнал? – соображал князь еще очень медленно.
– Ну, не знаю! Снимите повязку с глаза, например!
– Какую повязку!
– Которую вы повяжете! Извините, князь, мне надо успеть к еще одной пациентке! До встречи на маскараде!
– До встречи! – попрощался князь. – А вы уверены, что надо ехать с Юлией?
– Абсолютно!
– Спасибо! – Юлия Антоновна на радостях чмокнула Тоннера в щеку. – Вы ведь к Лаевским? Передадите записку?
– Что ж с вами сделаешь! Передам! Кому?
– Тучину! – Фамилию возлюбленного княгиня произнесла с нежностью.
Через десять минут Илья Андреевич был уже у Лаевских.
– Вы за племянницей моей ничего не замечали? – зашла издалека Ирина Лукинична.
– Чего, например?
– Странностей… Я боюсь, знаете ли! Мать-то ведь ненормальная! Правда, что сумасшествие по наследству передается?
– Только если в завещании упомянуто! – отшутился Тоннер. Медицинская наука на сей счет пребывала, как обычно, в дискуссиях.
Ирина Лукинична надулась, юмора не любила.
– Полина последнее время меня сильно беспокоит: капризничает, дерзит. Глаза отсутствующие…
– Это бывает. При беременности… – Тоннер аж глаза прикрыл от ужаса, что проболтался.
– Так вы знаете? – обрадовалась Ирина Лукинична. – Отлично! Знаете, у Софьи тоже странности обнаружились, когда Полиной ходила! А мы внимания не обратили. Мне один доктор потом… – Ирина Лукинична достала платочек и утерла совершенно сухие глаза, – сказал, что если бы вовремя спохватились, отправили бы Софушку в деревню, она с ума бы не сошла. Деревня – лучшее средство от неврозов. Тишина, спокойствие, свежий воздух…
– Извините, Ирина Лукинична. Я, конечно, доверяю вашему мнению. Но лично я не замечаю у Полины Андреевны никаких признаков нервной горячки.
– Просто вы мало с ней общаетесь. Я всегда удивлялась врачам! Разве возможно распознать болезнь за десять минут осмотра? Вам придется уделять Полине гораздо больше внимания, наблюдать за ней!
– Каким, простите, образом? – поинтересовался Тоннер.
– Вы на маскарад собираетесь?
– Собираюсь!
– Вот и чудненько! Будете ее кавалером! Юрий-то в Лондоне…
– А-а… – Тоннер хотел спросить про Кислицына, но на сей раз вовремя остановился.
Софья Лукинична и так, и сяк крутилась перед Тучиным:
– Фи! Даже на платье не взглянул!
– У меня срочный заказ! Не шевелись, Пантелейка!
Тучин успел зарисовать только Тимкино лицо; что ж, фигуру Гиацинта придется писать с казачка.
– Александр Владимирович!
Тучин вздрогнул, осторожно обернулся к двери:
– Ах! Это вы, Илья Андреевич! Слава богу! Очень рад!
Тоннер головой потряс – не снится ли? В последние встречи художник недвусмысленно выражал ему неприязнь.
– Добрый день! Я на секунду. Меня просили кое-что вам передать. – Доктор достал письмо Дашкиной и, только отдав его адресату, заметил Лаевскую: – Здравствуйте, сударыня!
– Здравствуйте! – с вызовом произнесла Софья Лукинична.
– Как ваше самочувствие?
– Как видите! – Лаевская смерила доктора уничижительным взглядом.
– Сударыня, я у вас случайно в спальне микстурку свою не забыл?
– Нет! – Софья Лукинична злобно сверкнула глазами. А затем вдруг улыбнулась: – Но можем пойти поискать! Вместе!
– Увы, временем не располагаю! – поблагодарил Тоннер. – Если вдруг найдется – не сочтите за труд…
– Огромное спасибо, Илья Андреевич! – Тучин, прочтя записку, сперва подпрыгнул, а потом на радостях обнял доктора. – А вы-то сами идете на маскарад?
– Увы, придется.
– И мне тоже. Но… – Тучин нахмурился. А вдруг Киршау его в лицо узнает? Обер-полицмейстеру по должности положено маскарады посещать. Как бы так одеться, чтоб не узнал?
– Всего хорошего! – поспешил раскланяться доктор. – Мне еще к Полине Андреевне надобно заглянуть!