Сломанная тень
Шрифт:
– Илья Андреевич! – позвала доктора испуганная Полина.
Тоннер никак не мог понять, почему он весь вечер оказывается рядом с Налединской. То и дело отходил он от нее на несколько шагов, но через секунду, обернувшись, обнаруживал Полину за спиной.
– Что случилось?
– Папеньке плохо…
– Ерунда! Пустяки! – виновато улыбался Лаевский. – Потанцевал сдуру…
– Вам лучше присесть! – посоветовал Тоннер.
– Но… Я дочке мазурку обещал. Может, вы вместо меня? Выручите, доктор? Вот-вот грянет!
– Папенька! – возмутилась батюшкиной лжи Полина, но было поздно, Тоннер поклонился:
– Позвольте, сударыня, иметь честь пригласить вас на мазурку!
Метнув в отца злобный взгляд, Полина подала ему руку.
Довольный Андрей Артемьевич потрусил к карточным столам.
Бравурная мазурка – самый сложный танец для кавалера. Тоннеру она давалась с трудом.
– А вы неплохо двигаетесь! – отметила после первого круга Налединская. – Не знала, что в медицинских академиях учат танцам!
– У меня был домашний учитель, месье Ришар.
– Вы дворянин? – удивилась Полина.
– Да! Мой отец – французский аристократ, бежал от революции. Полина! Могу я надеяться, что сказанное мной останется между нами? Тетушка хочет силком увезти вас в деревню…
– Вот как? – Полинины глаза сузились. – Она сама вам сказала?
Тоннер кивнул.
– То-то она больно ласково со мной разговаривала!
– Вам надо бежать!
– Пока не получается. Ни у меня, ни у Матвея нет денег! Одна надежда на его наследство. Господи! Нет! Это ловушка!
Полина замерла, не окончив па, и Тоннер был вынужден ее слегка подтолкнуть.
– Что за ловушка?
– Матвей сегодня получил письмо. Некая капитанша готова продать ему настоящее завещание отца за пять тысяч рублей.
– Подозрительно…
– Подозрительно другое! Встречу она назначила на два часа ночи. Я думаю… Нет, я даже уверена. Это Владимир! Он решил убить Матвея!
Мазурка закончилась. Тоннер поклонился.
– Я могу взглянуть на письмо?
– Разумеется! – Налединская легко сжала его пальцы.
Смотреть, как доктор танцует с Полиной, было для Угарова невыносимо! Усугубляя его мучения, коварная улыбалась и что-то нежно шептала кавалеру на ухо.
Дуэль! Решено!
– Денис! Я же просил вас приглядеть за ним! А теперь мне конец! – от ужаса хмельные глаза Терлецкого вылезли из орбит.
– Что случилось, Федор Максимович?
Терлецкий вытянул дрожащий палец:
– Роос с государем беседует!
Денис обернулся:
– Это сам государь?
– На Кавказ сошлют! – мрачно предрек собственную судьбу Терлецкий. – Денис! Молю! Подойди к ним, послушай хоть, о чем говорят!
Угаров не спеша приблизился к беседующим, остановился невзначай, словно задумался. Нет, ничего не слышно! Слишком шумно.
– Денис! – Роос заметил его и поманил рукой. – Ваше величество! Позвольте представить вам моего русского друга! Денис Угаров!
Император презрительно посмотрел сверху вниз на подданного и строго спросил по-русски:
– Тебе, что ли, поручено писаку этого сопровождать?
– Нет, ваше величество! Я…
– Мой император! – перебил Угарова американец. – Мечтаю задать вам пару вопросов.
– Не время и не место!
– Умоляю! – молитвенно сложил ладони Роос.
– Завтра в час на Марсовом поле, – процедил император и, не прощаясь, повернулся спиной.
– Ваше величество! – не унимался упрямый Роос.
У императора дернулись плечи, он в бешенстве ринулся вон из зрительного зала.
– Федор Максимович ждет! – мрачно сообщил Роосу Угаров.
– Через пять минут! Я такую аппетитную дамочку атакую! Абсолютно уверен в виктории! Ждет меня на главной лестнице! Это там?
Полина принесла конверт.
Развернув лежавший в нем листок, Тоннер почувствовал, как задрожали у него руки. Почерк был ему знаком.
Тучин оккупировал на час артистическую уборную. Здесь было грязно, пыльно, пахло потом. Что поделать!
Сладостные минуты протекли быстро, а вот прощание затянулось.
– Саша! Ради тебя я готова на все! Бросить мужа, ребенка! Только позови!
– Радость моя, Юленька! Увы, увы! – Если бы не крючки на платье, которые в пылу страсти княгиня умудрилась оторвать, Тучин давно бы откланялся – он не выносил душераздирающих сцен. Предусмотрительная Юлия Антоновна орудовала иголкой, а ему приходилось, стиснув зубы, терпеть и подыгрывать.
– Но почему, Сашенька? Мы ведь созданы друг для друга!
Тучин закатил глаза. Насколько проще в борделе, заплатил – и адью!
– Почему ты молчишь? Ты не любишь меня?
– Ну что ты! Конечно, люблю!
– Тогда почему отвергаешь?
Тучин схватился за голову.
– Ты не так меня поняла! Любимая! Мы обязательно будем вместе. Я вырву тебя от князя! Только не сейчас! Я… Я сейчас занят! Очень! Не успел просто рассказать – огромный заказ! Знаешь от кого? От самого Великого князя! Вообрази, моими произведениями он желает украсить свой дворец! Я уже и аванс получил!
– Поздравляю!
– Пойми, любимая! Я не могу сейчас все бросить и убежать с тобой! – Тучин прижал к груди заплаканную княгиню. – Я как Ланселот, убью дракона, посажу тебя в карету и увезу на край земли…
– Ты врешь! – произнесла княгиня тихо, обреченно.
Раздался стук в дверь.
– Зашила?
– Да!
– Пошли! – с облегчением сказал Тучин.
Дав на чай стучавшему в дверь лакею, Александр повел княгиню обратно в зал по бесконечным лесенкам и переходам. Уже выйдя в галерею, где в обычные дни публика прогуливалась в антрактах, они остановились.
– Прощай!
– Не прощай, а до встречи! – ободряюще улыбнулся Тучин.
– Ой! Ты вуаль забыл надеть! И маску!
– Черт!
– Вот ты где! – раздался за спиной художника голос Дашкина. – Где шлялась? Что за подруга у тебя объявилась?
– Я побежал! – Тучин мгновенно оценил ситуацию и двинулся было к выходу.
– Нет уж, постойте, сударыня! – князь попытался схватить Тучина за плечо. Тот еле увернулся. Но Дашкин успел уловить знакомый запах мерзких духов, перемешанных с потом. – Шантажистка! Это она! Стой, тебе говорят! Не уйдешь! Я узнал тебя, шлюха!