Чтение онлайн

Юлия Антоновна кинулась наперерез, чтобы задержать князя, но он наотмашь ударил ее по лицу:

– Прочь!

Для Тучина все могло бы закончиться удачно, кабы не Софья Лукинична. Именно она назначила Роосу свидание на лестнице.

Увидев племянника, Лаевская перегородила ему путь:

– Сашенька! Озорник! Дай-ка паричок поправлю!

– Александр! Друг мой! – обрадовался встрече Роос и, как обычно, полез с объятиями.

Вот некстати! Александр чуть развернул американца, чтобы взглянуть, где преследователь. Глаза Тучина и Дашкина встретились.

– Бог мой! – увидев лицо «шантажистки», князь остановился как вкопанный.

– Что с вами, ваше сиятельство? Врача позвать? – участливо спросил его проходивший мимо обер-полицмейстер.

– Держите, держите! – прошептал князь и указал рукой на Тучина.

Полковник обернулся и увидел в десяти шагах от себя беглеца-содомита, выряженного в женское платье и обнимающегося с мужчиною. Киршау засвистел в свисток.

– Простите, Корнелиус! В другой раз! – встреча с обер-полицмейстером была еще опасней, чем с Дашкиным. Тучин вырвался из объятий этнографа и, перепрыгивая через ступеньки, полетел вниз. Через четверть минуты он уже был на улице.

– Извозчика, живо, – художник на ходу сунул швейцару серебряный рубль.

Тот по-разбойничьи свистнул, пролетка за углом словно этого и ждала. Художник прыгнул в нее на ходу:

– Гони!

Выскочивший следом полковник только и успел проводить экипаж взглядом.

– Обер-полицмейстер Киршау, – представился он Роосу, поднявшись по лестнице. – Как звать молодого человека в женском платье, с которым вы только что…

– Тучин! Александр Тучин! А это его тетя…

– Вот как? Очень приятно! Позвольте спросить, сударыня, где я могу его найти?

– А в чем, собственно, дело?

– Софья Лукинична? – узнал генеральшу Лаевскую Киршау.

– Она самая! Что молчите? Жду объяснений! Подумаешь, ребенок на маскарад мое платье надел! А вы сразу свистеть! Преступников лучше ловите…

– Я и ловлю! Ваш племянник – законченный негодяй! Насилует отроков! Я официально вас спрашиваю: где он живет?

– Откуда мне знать? – пожала плечами Лаевская.

– Что ж, я спрошу об этом вашего мужа!

Софья Лукинична проводила обер-полицмейстера беспокойным взглядом:

– Вот индюк! Привязался к ребенку! Придется спасать! Корнелиус, душечка! Я мигом! Туда и обратно! Надо предупредить Сашеньку!

– Мадам! Сгораю от нетерпения! Могу ли я…

– Ну, конечно! Если вдруг не вернусь, заезжайте сами. Фонтанка, дом Лаевских!

Этнограф проводил ее восторженным взглядом. Удался вечер, удался! Император назначил аудиенцию, пышная, зовущая, манящая дама ждала ночью! Что еще нужно чужеземцу? Немного шампанского с друзьями!

– Пушков! – позвал Киршау.

– Да, ваше благородие!

– Езжай, передашь записку Яхонтову.

– Вижу, почерк вам знаком? – спросил Кислицын.

– Да! – подтвердил Тоннер.

– Знаете, чей?

– Увы!

– Полина! Я предупреждал вас! Нельзя было открываться этому человеку!

– Это Тучин! Тучин! – князь Дашкин еле держался на ногах. У него снова появилась одышка, лоб покрылся испариной.

– Что с вами? Присядьте! – засуетился доктор.

– Это Тучин! – твердил как заведенный Дашкин. – Я узнал платье!

– Вы же не разглядели его в темноте!

– Я узнал запах…

– Не может быть!

У Тоннера уже выстроилась своя версия, и художник никак в нее не вписывался. Зачем ему шантажировать Дашкина и Бобикова? Откуда у него завещание Кислицына-старшего?

– Они заодно! С Юлией! – завывал Дашкин.

Ирина Лукинична старалась не попадаться домашним на глаза. На маскарад она решила поехать, как только узнала, что Андрей Артемьевич сюда собрался. И не зря, ох, не зря!

Все! Решено! От Ольги надо избавляться любой ценой! Это ж надо, лет десять Андрей Артемьевич не танцевал, даже Полиночку на первом балу Владимир выводил, а тут на тебе, отплясывает.

И Тоннер – двурушник! Весь вечер крутится возле Полины, а теперь еще и с Кислицыным шушукается. Нет, доверять ему нельзя, другого доктора надо искать.

Не откладывая, занялась поисками. Спрашивала многих, но правильно понял ее только один человек – князь Юсуфов. Слава за ним тянулась дурная: с темными личностями якшается, оргии во дворце устраивает, в делах нечистоплотен. Князя боялись, остерегались, обходили стороной. Но в сомнительных делах многие обращались к нему за советом, а кое-кто и за помощью.

– Обратитесь к Шнейдеру Борису Львовичу. Сошлитесь на меня!

– Ой, спасибочки, ваше сиятельство! А то камни замучили!

Князь усмехнулся.

Дама плакала навзрыд в галерее первого яруса. Спросить, что приключилось, «венецианский купец» долго не решался, но наконец поинтересовался:

– Маска! Почему вы плачете?

Дашкина не ответила, лишь зарыдала пуще прежнего. «Купец» окончательно растерялся, взял ее руку в свою. Несчастная словно ждала этого, тут же уткнулась ему в плечо.

– Что с вами?

– Он бросил меня! Он меня не любит!

Император привык повелевать и приказывать, успокаивать рыдающих дам было ему в новинку:

– Не плачьте! Он не стоит ваших слез!

– Я отравлюсь!

– Я запре…! – Император искренне считал, что жизнью подданных распоряжается он, и никто другой. – Не надо! Все образуется!

– Что образуется? Муж грозит отправить меня в поместье!

– Не допустим, – заверил император.

– Как не допустите? Арсений Кириллович уже и прошение об отставке подал!

Ну, конечно! Дашкина! Как он раньше не догадался!

– Мы ее не примем, Юлия Антоновна!

Княгиня отпрянула, однако государь не выпустил ее руку.

– Ваше величество! – Дашкина от ужаса перестала плакать. – Простите, ваше величество!

– Это вы меня простите! Не знал, что вы в таком затруднении. Иначе пришел бы на помощь раньше!

Государь подмигнул. Примерный семьянин парадоксальным образом сочетался в нем с отчаянным ловеласом.