Чтение онлайн

— Да, она реальна. Многие вещи реальны. Лоа Вуду, демоны, вампиры, все это дерьмо. Возможно, это не то, что ты думаешь, или работает не так, как ты думаешь, но, скорее всего, это реально. Или что-то очень похожее на реальность. Я не знаю, чего хочет Санта-Муэрте и почему она хочет этого от меня, но она вполне реальна.

— Хорошо — говорит она. Она ложится на диван, потягивается и разминает шею.

— Хорошо?

— Да. В какой-то момент тебе просто нужно смириться с этим, верно? Веришь ты в автобус или нет, но он все равно может переехать тебя. Но она ведь не твоя непосредственная проблема, не так ли?

— Нет, это не так, хотя я не могу отделаться от ощущения, что русские каким-то образом связаны. И Алекс появляется в то же время? Это слишком простое совпадение. Даже с учетом магии.

— Действительно, кажется странным — говорит она — Господи, когда же я дошел до того, что все это стало казаться мне просто ”странным"?

— Это признак того, что ты начинаешь к этому привыкать.

— Я не уверена, что хочу к этому привыкать. Я выросла в Фуллертоне. Такого белого хлеба не бывает. Это нормально. Это безопасно. Вот это блюдо? Нет. Это полная противоположность безопасности — Она делает глоток кофе — Может, мне стоило остановиться на скотче?

Я не знаю, что ей сказать. Для меня это нормально. Я прожил с этим всю свою жизнь. Жизнь с магией изолирует людей так же, как это делают деньги. Мы переходим на домашнее обучение, потому что, черт возьми, вы можете себе представить магов в государственных школах Лос-Анджелеса? Это верный путь к катастрофе.

— Я знаю, это страшно — говорю я — Но это реальный мир. Нравится тебе это или нет, но твои глаза открыты. Не могу их сейчас закрыть.

— Кстати, об этом — говорит она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Она берет салфетку "Клинекс" из коробки на кофейном столике и вытирает нос — Прости. Это все равно многовато. Ты знаешь, что раньше я была очень близка с людьми, с которыми учился в старшей школе? В колледже тоже. Потом я переехала сюда и почти не разговаривала с ними. Теперь я вообще с ними не разговариваю. Я боюсь. Я боюсь разговаривать с людьми, с которыми провела всю свою жизнь. Друзья, семья. Что я им скажу? Что я им скажу, чтобы меня не обвинили в этом? Что не подвергнет их опасности?

— Ничего — отвечаю я. Она пристально смотрит на меня, явно не того ответа она ждала — Ты только что это сказала. Рассказывая им все это, ты подвергаешь их опасности. Спрячь это за нью-эйджевской чепухой, если тебе действительно нужно с ними поговорить. Старайтесь не говорить о магии. Говорите, что вы язычник, что угодно. Но держите правду подальше от них. Это их убьет. Черт возьми, люди в поезде, сегодня. Они не знали об этом, и это убило их насмерть.

— Я не хочу этого, Эрик. Я действительно этого не хочу. Это пугает меня до смерти.

— Тогда откажись от этого. Ты все еще можешь это сделать. Это нелегко, но выполнимо.

— Это то, что ты сделал? Пытался уйти?

— Чтобы уйти от моей жизни здесь, конечно, но не настолько. Если уж на то пошло, это завело меня еще глубже. Я застрял с этим. Я не могу избавиться от магии так же, как ты не можешь перестать быть женщиной. Но ты, это не я. У тебя есть небольшой талант, и ты знаешь, что это дерьмо реально, но это не значит, что ты должна оставаться в этой жизни. Это останется с тобой. Знай это. Эта жизнь попытается вернуть тебя обратно. Ты не сможешь полностью избавиться от этого, но ты можешь отдалиться от этого на некоторое расстояние.

— А какая альтернатива?

— Прими это. Ты уже находишься в отличном положении для этого. Вивиан знает эту жизнь. Она, должно быть, познакомила тебя с самыми интересными людьми в ней. Не все такие придурки, как я, знаешь ли.

Это вызывает у меня улыбку.

— Ты не такой уж плохой — говорит она, а потом, кажется, вспоминает, что разговаривает с парнем с подбитыми глазами. Улыбка исчезает — За исключением того, что ты действительно такой плохой, не так ли?

— Я стараюсь не быть таким, но не думаю, что у меня это хорошо получается.

Она долго ничего не говорит. Отстраненная, замкнутая. Минуту спустя она спрашивает:

— Итак, что ты собираешься делать?

— Я не знаю. Сначала я думал, что просто найду русского и, не знаю, надеру ему задницу или что-то в этом роде. Думал, что на этом все и закончится. Но что теперь? У него есть сила Кеттлмена, у него есть нож. Кто знает, кого еще он убил? У этого ублюдка небольшая армия, хотя, я думаю, в отеле мы нанесли им серьезный урон. Думаю, мой план остался прежним, но мне нужно найти его прежде, чем он найдет меня.

— Как, по-твоему, он нашел тебя в прошлый раз?

Это не давало мне покоя с тех пор, как все случилось, но у меня не было времени по-настоящему вникнуть в это.

— Я не уверен, что он искал меня — говорю я — Габриэла, похоже, думала, что он вернется, чтобы прикончить ее. Кто сказал, что это не входило в его планы, а я просто оказался не в том месте не в то время?

— А как же ”Бентли"?

— Да, этого я не могу объяснить. Выследить меня, должно быть, не так-то просто. Мне нужно выяснить, где этот чертов русский. Это так просто. Но я даже не знаю, как его зовут.

— Алекс может помочь? Я имею в виду, ты ведь с ним говаривал, верно? Кажется, он кое-что знает.

— Пока что он появляется по своему расписанию. И я все еще не уверен, что это действительно он. Кажется, он, не знаю, как-то не в себе.

— Он мертв.

— Да, но он не похож ни на одно привидение, которое я когда-либо встречал. В любом случае, это спорный вопрос. Я не знаю, как с ним связаться — Она начинает что-то говорить, но останавливает себя.

— Что?

— А как же Санта Муэрте?

— Ладно, я проигнорирую даже то, что ты это сказала.

— Нет, выслушай меня. Я знаю, что она страшная и все такое. Я имею в виду, она пугает тебя. А это значит, что я бы, наверное, описался, если бы увидела ее. Но она же не хочет твоей смерти, верно? У нее что-то на уме, но, вероятно, для этого ты должен быть жив. Может, это и к лучшему. Может, тебе стоит просто смириться с тем, что она есть.

— Мы говорим о богине смерти ацтеков. Это большое предположение. Но да, есть вероятность, что она не хочет, чтобы я умер в ближайшее время. Возможно.

— Не слишком ли ты суров? Ты сказал, что её муж умер, покончил с собой или что-то в этом роде? Может быть, она одинока.

— Ты серьезно?

— Ты разговаривал с ней раньше, верно? Может быть, ты сможешь поговорить с ней еще раз? Ты — это она... Ладно, я должен признаться, это меня пугает.

— Что, я женат на ней? Попробуй быть по эту сторону баррикад. И это не "женат". Это... связь, я полагаю. Не совсем семья. Не совсем работодатель.

— Вы уверены? Потому что это кольцо говорит мне совсем о другом.