Чтение онлайн

Нахуй. Я заезжаю за угол, паркуюсь так, чтобы меня не было видно со стоянки, и набираю номер Габриэлы. Попадаю на её голосовую почту — Помнишь, я обещал не делать глупостей, пока ты не приедешь? Да, я вроде как соврал. Я направляюсь к тебе. Присмотрись ко всем парням с автоматами на парковке. Они не выглядят счастливыми.

В любом случае, я говорю себе, что это более разумный подход. Появляется куча людей, раздаются выстрелы и крики, и любой шанс застать нас врасплох летит коту под хвост. Так я смогу тихо проникнуть внутрь, не беспокоясь о том, что меня подстрелят, и забрать нож, не вступая из-за этого в драку с Габриэлой. Потому что это действительно все, что меня волнует. Без этого Сергей бесполезен. Если он придет за мной, что ж, он просто парень в костюме мага. Я, блядь, бог на тренировке.

И когда Габриэла спросит меня об этом, а я знаю, что она спросит, я просто скажу ей, что не нашел нож. Должно быть, он спрятал его. И если им обоим посчастливится выжить этой ночью, они смогут подраться друг с другом из-за этого. С ножом, может быть, я смогу наконец добраться до Санта-Муэрте и покончить с этим дерьмом раз и навсегда.

Как только я выхожу из машины, я проверяю, не бродят ли призраки, напрягаю все свои чувства, чтобы увидеть, где они находятся ближе всего. Как только я перехожу на другую сторону, у меня есть немного времени, прежде чем они начнут преследовать меня, и вскоре после этого я начну привлекать тех, кто находится дальше. Десять-пятнадцать минут, и это место будет кишеть мертвецами. У меня будет достаточно времени, чтобы проникнуть в здание и подняться к складу.

Полагаться на силу Миктлантекутли слишком ненадежно, и я не хочу делать это слишком часто и ускорять процесс. И это чертовски больно. Так что, если мне понадобится еще больше силы для моей магии, мне может понадобиться немного крови. Я роюсь в багажнике Z4 и нахожу канцелярский нож, засунутый рядом с домкратом. Идеально.

Я жду, пока не подойду ко входу на стоянку, прежде чем перейти на другую сторону. Мир становится тусклым, серо-голубым, и звуки просыпающейся улицы вокруг меня растворяются в гулком эхе завывающего ветра. Предметы вокруг меня светятся или уходят в тень, в зависимости от того, насколько прочно они вписаны в психический ландшафт. Само здание хранилища светится, как будто его подсвечивают черным светом, создавая ощущение надежности. Оно стоит здесь чертовски долго. Но машины, уличные фонари и автомойка на другой стороне улицы, все это исчезает в тени.

В результате всего этого я могу проходить сквозь машины, некоторые уличные фонари и, возможно, даже стены автомойки, но здание склада с этой стороны такое же прочное, как и с жилой. Хорошо, что они оставили двери открытыми для меня.

Я вижу команду Сергея в виде неясных светящихся пятен в форме людей. Я могу пройти сквозь них, но это все равно, что попасть под поток холодной дождевой воды. Я стараюсь держаться от них подальше и направляюсь в здание.

Я поднимаюсь по лестнице на четвертый этаж. Лифт у меня не работает. Конечно, я мог бы вернуться назад и нажать на кнопку, но как только кабина начнет движение, я окажусь на дне шахты. Только самые старые лифты оставляют достаточно следов, чтобы оставаться прочными с этой стороны. Я с трудом убедился в этом на втором этаже многоквартирного дома около десяти лет назад. Чуть не сломал шею.

На втором этаже я столкнулся с проблемой. В какой-то момент, не так давно, они заменили часть лестницы и передвинули её примерно на десять футов. Новые ступени, вероятно, достаточно прочные, чтобы выдержать меня, но я не совсем уверен, и они так сильно сливаются со старыми, что я не могу сказать, где проходит граница.

С этой стороны все становится сложнее. Дело не столько в том, давно ли что-то используется, сколько в том, насколько широко оно используется и что думают об этом люди. Возьмем отель Ambassador. Снесен в 2005 году, чтобы освободить место для школы, но с этой стороны все еще может быть 1968 год, когда Роберт Кеннеди истекал кровью в кухонном коридоре.

Очень скоро призраки начнут собираться в этом месте и охотиться на меня. И если я вернусь к жизни, то готов поспорить, что Сергей оставил несколько сигналов раннего предупреждения, которые предупредят его, если кто-нибудь придет за ним. Дерьмо.

Я подхожу к краю лестницы, которая, как я знаю, прочная, пока она не переходит в новую, надеюсь, я правильно рассчитал расстояние и продолжаю идти. Примерно через пять ступенек все в порядке, а затем моя правая нога соскальзывает со старой лестницы и исчезает в бетоне.

Остальная часть меня следует за мной. Это все равно, что шагнуть в открытую крышку канализационного люка. Моя левая нога подгибается в колене, натыкаясь на более твердые ступени, и мне удается удержаться, чтобы не пройти весь путь до конца, только потому, что я прижимаюсь к стене.

Это занимает некоторое время, но мне удается поднять правую ногу и карабкаться по стене, пока я не нахожу что-то твердое, на что можно опереться всем весом. Именно поэтому я не люблю летать.

Совсем скоро я снова на старой лестнице, и мне осталось преодолеть всего один этаж. У меня в голове что-то зудит, и это говорит мне, что у меня мало времени. Я их не вижу, но чувствую, как призраки снаружи слетаются отовсюду, улавливая то, что в этом месте может сойти за мой запах. Они близко.

Это не похоже на то, когда я призываю их, и они появляются отовсюду. Большинство из них передвигаются пешком, некоторые из них, те, у кого осталось достаточно сознания и интеллекта, поняли, что могут просто перемещаться с места на место по своей воле. К счастью, психический след здания будет мешать им так же, как и мне. Это их замедлит, но ненамного. И я действительно не хочу, чтобы меня застукали на этой лестничной клетке, когда они придут за мной.

Я выхожу на лестничную площадку четвертого этажа и моргаю, чтобы привыкнуть к темноте. За эти годы пол столько раз ремонтировался, что большинство стен в некоторой степени просвечивают. Фанеру заменили штукатуркой, а затем гипсокартоном. Планировка всего этажа была разобрана и перестроена заново. Коридоры выглядят как комнаты, похожие на дверные проемы. Это еще более запутанно, чем в "Отеле убийств" Х.Х. Холмса.

На меня накатывает волна головокружения, но я стряхиваю ее. Это одна из опасностей слишком долгого пребывания на этой стороне. Это отнимает у тебя энергию, твою жизнь, твою волю. Я продержался дольше, чем раньше, подозреваю, благодаря своему новому статусу бога смерти на тренировках, но я все еще достаточно человек, чтобы это меня достало. Если я в ближайшее время не перейду на другую сторону, у меня вообще не останется сил на это.

Я замечаю вдалеке пару ярких огоньков. Один высокий и широкоплечий, другой низкий и худощавый. Ставлю двадцать баксов, что это Сергей и его сестра. Если я правильно понял расположение, то, возможно, смогу их разглядеть. Кажется, между нами нет ничего существенного. Я нажимаю на нож для резки картона. Если мне удастся подобраться к нему достаточно близко, я смогу выскочить и уложить его прежде, чем он поймет, что на него нашло. Сестра может стать проблемой, но, возможно, мне удастся схватить нож прежде, чем она успеет среагировать.

Мне придется иметь дело с призраками на этой стороне, но если я смогу воздвигнуть стену или две между мной и ней, я смогу вернуться на живую сторону и пройти мимо большинства призраков, прежде чем мне придется делать это снова, чтобы пройти мимо головорезов на парковке.

Легко.

И в этот момент первые призраки с воем вываливаются из лестничного колодца, требуя моей крови.

Глава 19

Люди боятся группы призраков. Нет, правда. Я не знаю, какой придурок это придумал, но это реальность. Люди боятся призраков. Очевидно, они никогда не видели группу призраков. В противном случае это был бы, Ужас перед привидениями.

Они похожи на акул, и, насколько я могу судить по этим акулам, в воде я им друг. Они питаются жизнью, теми маленькими обрывками опыта и надежд, о которых едва помнят. Парень сказал мне некоторое время назад, что, когда они исчезают, это происходит потому, что они стекают к тому окончательному месту, к которому они стремятся, как вода, стекающая в канализацию. Я не знаю, что ждет большинство из них по ту сторону, но, должно быть, это мучительно — когда тебя вот так лишают сознания.

Они хлынули с лестничной клетки, как цунами, и каждый из них хотел отхватить от меня кусочек. Одного это уже раздражает, но двадцать — это все равно что пропустить меня через мясорубку. Я знал, что так и будет. Задержись на этой стороне дольше, чем на пару минут, и ты привлечешь их внимание. Я просто надеялся, что мне удастся разузнать о Сергее и его сестре до того, как они появятся.