Чтение онлайн

Габриэла хватает меня и с силой оттаскивает в сторону, в то время как из пола торчат новые осколки. Один из них режет мне ногу, но я этого почти не чувствую. У меня почти ничего не болит от живота. К тому времени, как лед готов, весь коридор перегораживает сплошная стена из переплетенных копий глубиной в пять футов. Прошло, наверное, три секунды.

Габриэла что-то кричит мне, но я не слышу её из-за звона в ушах. Она подхватывает меня под руку и поднимает на ноги, и мне кажется, что я кричу, и на секунду все вокруг темнеет, а потом меня тащат в другой конец коридора. Звон начинает стихать, и я вроде как слышу, как она спрашивает меня, где клетка из черного дерева.

— Подожди — говорю я и понимаю, что кричу, и начинаю ощущать боль в правой руке. Кажется, я сломал ее, когда стрелял из этого чертова пистолета. Кто, черт возьми, изобрел пистолет, из которого можно сломать твою чертову руку, просто выстрелив из него? Я просматриваю номера на шкафчиках, моргаю пару раз, прежде чем они попадаются мне на глаза.

— Следующий поворот направо и еще один вниз — Она кивает, и мы продолжаем тащить мою несчастную задницу по коридору.

Она спрашивает меня о чем-то, а я кричу: — Что?

— Ты справишься? — спрашивает она.

Я думаю.

— Я не знаю — отвечаю я, хотя должен признаться себе, что на самом деле это скорее — скорее всего, нет. Я слегка сдвигаю левую руку, потому что чувствую, как что-то толстое и скользкое извивается вокруг отверстия в моем животе, и я думаю, что это могут быть мои внутренности.

— Я думала, у тебя есть защита. Твои татуировки.

— Ты говоришь так, будто я забыл презервативы. Дай мне немного поблажки. Я должен быть размазан по гребаной стене.

— Полиция и пожарные скоро будут здесь, если уже не приехали — говорит она.

— Тогда нам лучше поторопиться. Если Сергей заберет клетку, это может плохо кончиться.

Габриэла помогает мне встать. Моя левая нога хромает и волочится за мной, и каждое движение причиняет боль, но, по крайней мере, я стою прямо.

— Не похоже, что он мог бы что-то с этим сделать. Ты убил Кеттлмена, верно?

— Я не знаю, как много он вспомнит теперь, когда у него нет Кеттлмена, на которого он мог бы опереться, но если он знает достаточно, чтобы вспомнить, что это такое, я бы не исключил, что он попытается. Это нелегко, но он как ребенок с ручной гранатой.

— Мне плевать, даже если он разнесет к чертовой матери весь квартал. Я просто хочу вернуть нож.

— Да. Мы вернем их.

Наверное, мне следует сказать ей, что они у меня в кармане, но если я переживу это, они мне понадобятся. А если нет, что ж, тогда мне будет все равно, не так ли?

— И убью его — говорит она.

— Я так и думала, что это само собой разумеющееся.

Мы сворачиваем за угол. Я вижу Сергея в конце коридора, он сидит на полу, обхватив голову руками. Плакучий. Серьезно, он плачет так, словно кто-то только что застрелил его собаку. Громкие, душераздирающие рыдания.

— Я слышала об этом — говорит Габриэла — Через некоторое время кожи становятся частью тебя. Довольно травмирующе, когда они уходят. Теряешь большую часть себя. Это даже трагично, если задуматься.

— Мы все равно собираемся убить его, верно?

— О да, черт возьми,.

Катя возится с замком, дергает его, бьет по нему руками. Он не поддается. Она видит нас в конце коридора и достает что-то из кармана. Еще один из этих чертовых бумажных талисманов? Сколько у нее таких штучек?

— Ты действительно не хочешь этого делать — кричу я.

— Не подходи ближе! — кричит она. Она выглядит еще безумнее, чем в поезде — Я сделаю это. И это... — Она смотрит на скомканный листок бумаги в своей руке — Это убьет тебя.

— Ты понятия не имеешь, что он делает, не так ли? Ты правда думаешь, что тебе это тоже не повредит? Ну давай же. Сдавайся, и мы тебя отпустим.

— Черт возьми, мы это сделаем — говорит Габриэла и бросает свой мачете.

Оно проносится по воздуху, несомненно, благодаря тем чарам, которые она вложила в его лезвие. В ту же секунду, как оно покидает её руку, Катя бросает бумажный амулет. Остается выбрать, кто ударит первым: бумага упадет на пол или мачете на три дюйма вонзится в череп Кати. При ударе бумаги раздается характерная вспышка, но вместо льда или высасывающей жизнь волны энергии ничего не происходит.

Примерно две секунды. А потом начинается землетрясение.

Все здание заваливается набок. По стенам расходятся трещины, потолок рушится. Сильный удар отбрасывает меня от стены, а Габриэлу швыряет через весь коридор. Огромные трещины расходятся по зданию, разрушая бетон у нас под ногами. Пол разверзается подо мной.

И я падаю.

Глава 21

Я прихожу в себя на груде разбитого бетона, смаргиваю пыль с глаз. Мерцающий свет от разбитых флуоресцентных ламп отбрасывает на обломки причудливые тени. Я ничего не чувствую ниже груди, и это, наверное, хорошо, потому что из моей левой ноги торчит двухфутовая арматура.

— Картер? — Спрашивает Габриэла. Невероятным усилием воли я, наконец, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее.

— Я здесь — говорю я — Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты не раскроил ей голову, как чертову тыкву.

— Ты сказал, что не собираешься убивать ее — говорит она, подходя ближе, но я все еще не вижу ее.

— Да. Это то, что ты говоришь человеку, когда не хочешь, чтобы он сотворил какое-нибудь чертово заклинание. Не убивай ее. Иисусе. Я что, идиот? Конечно, я собирался убить ее. И кто, черт возьми, устроил землетрясение в Лос-Анджелесе? Это просто невежливо.

Я кашляю, издавая густой, влажный звук, который заканчивается тем, что я сплевываю кровь. Это, наверное, нехорошо.

Габриэла ползет ко мне по груде обломков.

— О, черт.

— Что? У меня растрепалась прическа?

Шутка не удалась, и она уставилась на меня так, словно увидела новое дорожно-транспортное происшествие.

— Ты действительно облажался, чувак. Ты можешь двигаться?

Я подтягиваю руки под себя и заставляю себя сесть. Боль от огнестрельного ранения в основном давящая, и хотя я могу двигать ногами с большим трудом, я их не чувствую. Я не хочу думать о том, что это значит.

— Вроде того? С какой высоты мы падали?

— Три? Четыре этажа? Кажется, мы на земле — говорит она.

Неподалеку раздается грохот, когда сдвигаются обломки. Сергей и Катя выбираются из-под обломков, их фигуры меняются в мерцающем свете. Голова и тело Сергея покрыты луковичными опухолями, кровь и гной текут из многочисленных разрывов на коже. Мачете прочно вонзилось Кате в череп. Кажется, ни одну из них это особенно не беспокоит.

— Я думаю, они сломали клетку — говорит Габриэла.