Чтение онлайн

— Какой была твоя первая догадка? Должно быть, из-за землетрясения дверь треснула, и Вивиан наложила на нее защитные чары. Это объясняет опухоли, покрывающие тело Сергея.

Катя обеими руками хватается за рукоять мачете и выдергивает его из своего лба. Из раны сочится густая кровь и стекает по её лицу. Она отбрасывает мачете в сторону с такой силой, что оно вонзается в бетонную опору.

— И они мертвы? Спрашивает Габриэла.

— Я согласен.

Сергей, вероятно, умер от рака в последней стадии за считанные секунды. И когда клетка распахнулась, демоны, запертые внутри, вырвались бы наружу. Поскольку их тела были прижаты к каркасу клетки, им понадобились бы новые. Как мило со стороны Сергея и Кати, что они оставили для них парочку.

— Нам нужно уходить — говорю я.

Не знаю, как Габриэла, но из-за того, что я потратил столько сил, чтобы добраться до этого места, и того факта, что я едва могу здраво мыслить из-за потери крови, я на пределе. Я едва различаю остатки все еще светящегося знака "Съезд" позади нас. Я начинаю наполовину хромать, наполовину волочить свои бесполезные ноги по обломкам к нему.

Боковым зрением я замечаю вспышку, внезапное размытое движение, которое проносится мимо, а затем передо мной оказывается Катя, её лицо покрыто струйками стекающей крови. Она сбивает меня с ног твердым, как железо, кулаком, бьет Габриэлу открытой ладонью по горлу, отбрасывая её прежде, чем та успевает снять заклятие.

Я пытаюсь встать, но не успеваю далеко продвинуться, как Сергей хватает меня за горло и поднимает в воздух. Глаза, выглядывающие из-за этой массы опухолей, мертвы. Как и все те шкуры, которые он снимал, он стал одеждой для чего-то другого. Я бью его, но в этом нет силы. Я черпаю энергию из местного бассейна, но этого слишком мало, слишком поздно.

Габриэла отрывается от земли с порывом ветра, который разносит Катю по комнате на добрых двадцать футов. Она сильно ударяется о стену и отряхивается, как собака от воды. Еще одно размытое движение...

И Габриэла прижата к опорной балке, костяшки пальцев демона сжаты на её горле так, что побелели костяшки пальцев.

Мои мысли скользят одна по другой, как по тефлону. Я пытаюсь придумать что-нибудь, что угодно, что может помочь. Если Габриэла умрет, я буду на шаг позади нее. Черт, я могу оказаться впереди нее в том, насколько я облажался. Если эти демоны не уничтожат меня, то это сделают мои раны. Было бы действительно легко просто раствориться в небытии. Исчезнуть и перестать беспокоиться о демонах, волшебных ножах и богах смерти. Это заманчиво. Мне нравится идея. Что, черт возьми, мне все равно делать? Я ни за что не выйду из этого здания. Так что, к черту все, я сдаюсь. Народ, проткните меня вилкой. С меня хватит.

Но затем та темная сила, что прячется во мне, решает, что сейчас самое подходящее время напомнить мне, что это не обязательно мой выбор.

Это вспыхивает внутри меня, растекаясь холодным огнем по моим венам, мышцам, разуму. Раньше была боль, жжение, выворачивание наизнанку, как будто меня разрывали на части. На этот раз это просто ощущение необузданной силы, переполняющей меня. Я знаю, это плохой знак, но сейчас у меня есть дела поважнее. Дыра в моем кишечнике затягивается, кости срастаются, органы и кровеносные сосуды уплотняются. Каждая зажившая рана оставляет после себя холодную пустоту, не совсем онемевшую, не совсем живую. Все мои раны заполняются чем-то, что не является мной.

Я вытаскиваю арматуру из бедра и с силой протыкаю ею пораженное опухолью горло Сергея. Из раны сочатся кровь и зеленый гной. Это, конечно, не замедляет его движения. Он уже мертв, но это доставляет ему удовольствие. Я все еще не могу дышать из-за руки Сергея, сжимающей мое горло, и не знаю, сможет ли он убить меня. Безопаснее предположить, что сможет.

В последний раз, когда я использовал эту силу, я не знал, что делать. Я до сих пор не знаю, но я знаю один трюк. Я беру его за руку. В тот момент, когда я дотрагиваюсь до него, он начинает распадаться, как песок, смытый приливом. Он отшатывается, в его мертвых глазах читаются растерянность и боль. Он взмахивает рукой, хлопает по ней, чтобы остановить это, но это не помогает. Я оставляю его пытаться потушить огонь, которого нет.

Когда я снова поворачиваюсь к Габриэле, она вырывается из рук Кати и замахивается на нее сломанным 2х4. Катя вырывает его у нее из рук, прежде чем он успевает зацепиться. Кажется, таков был план. Габриэла отскакивает, щелкает пальцами, и полено вспыхивает, быстро распространяясь по рукам Кати. Комната наполняется запахом горящих волос и мяса.

Улыбка на лице Габриэлы исчезает так же быстро, когда она понимает, что огонь, похоже, её не беспокоит. Катя отбрасывает горящую балку в сторону и, полностью охваченная пламенем, замахивается. Габриэла уворачивается от удара, но на свою беду получает коленом в лицо. Я хватаю кусок бетона размером с мяч для софтбола и швыряю его Кате в голову. Удар оказывается достаточно сильным, чтобы сбить её с ног. Габриэла понимает намек и протискивается мимо нее к выходу.

Катя сидит на полу, огонь ползет по её коже, обугливая ее, как курицу-гриль. Смеющийся — Я видела, что ты сделал — говорит она — Это не поможет.

— О, я не знаю. На него это здорово подействовало.

— Но ты можешь уничтожить всех нас? — Позади меня раздается шепот. Я бросаю взгляд через плечо. Тени поднимаются из-под обломков, как струйки дыма — Сотни из нас в этой клетке, волшебник. Запертые на десять тысяч лет. Некоторые из нас найдут тела мертвых, но некоторые из нас более разборчивы — Она принюхивается к воздуху, как ищейка — И я чувствую, как много людей живет прямо по ту сторону этой двери.

Команда Габриэлы, люди Сергея, полиция и пожарные, которые, без сомнения, окружили это место, гадая, что, черт возьми, здесь происходит. Если эти демоны вырвутся наружу, нам всем крышка. Даже если я буду бегать по комнате и заниматься своими разрушительными действиями, я ни за что не смогу поразить их всех, и даже с силой Миктлантекутли, текущей по моим венам, это не значит, что они не смогут убить меня или, что еще хуже, завладеть мной.

Их нужно вернуть в тюрьму, и я думаю, что знаю подходящее место. Я не знаю, как я это делаю, точно так же, как не знаю, как я сгибаю ногу, моргаю глазом, но я знаю, что это можно сделать, потому что несколько часов назад я наблюдал, как это делает Миклантекутли.

От одной мысли в полу образуется дыра, извергающая запах сухой пустыни, высохшей гнили. Вокруг нее поднимается сильный ветер, поднимая грязь, мусор, бетон и арматуру. Содержимое складских помещений, велосипеды, мебель, разбросанные книги, случайные предметы быта людей сметаются этим ураганом. Катя хватается за выступающую балку, когда пол исчезает под ней, но ветер подхватывает её и увлекает вниз, в дыру.

Яма расширяется вокруг меня, засасывая все вокруг. Я вижу смутные очертания освобожденных демонов, пытающихся найти какую-нибудь опору, какую-нибудь поверхность, на которой можно было бы закрепиться. Оглушительный рев наполняет комнату, когда ветер тянет их вниз, как воду в канализацию. Я слежу за тем, чтобы они все до единого были засунуты в эту дыру, а затем с грохотом закрываю её за ними.

И на этом все заканчивается. Тишина. Ничего, кроме нас с Габриэлой, стоящих в пустой, разбомбленной комнате, чисто вымытых.

— Что ты с ними сделал? — спрашивает она.

— Отправил их всех в Миктлан. Я думаю. Возможно, только к могиле Миктлантекутли. Боже, он будет в бешенстве.

Интересно, может, мне тоже стоило бросить спичку в яму? Разжечь огонь, чтобы порадовать Санта-Ану.

— А нож?

Я достаю его из кармана пальто и показываю ей.

— Я не могу его вернуть — говорю я — Пока нет. С этим будут проблемы?