Чтение онлайн

Я заезжаю на парковку мотеля, глушу двигатель и сижу там, поджариваясь. Я хочу принять обжигающе горячий душ, проспать неделю, сжечь эту одежду. Не думаю, что когда-либо в жизни у меня так сильно текла кровь. Я дотрагиваюсь до места, куда вошла пуля, ощущаю прохладную текстуру камня, заменившего плоть. Я делаю вдох, и он движется вместе со мной, но в нем есть некоторая скованность, к которой нужно привыкнуть. Я просто надеюсь, что мне больше не придется к этому привыкать.

У меня в кармане звонит телефон. Я отвечаю, как только вижу, что это Вивиан — Привет. Как там Табита?.

— Я не знаю — говорит она. У нее измученный голос — Я обзвонила все отделения неотложной помощи в Лос-Анджелесе, я звонила в полицию. Никто её не видел. Никто не видел эту машину скорой помощи.

— Она должна была куда-то уехать — говорю я — После всего, что я натворил, я удивлен, что они не обратились сразу в полицию.

— В этих штуках установлен GPS. Они просто так не исчезают. Это должно было уже обнаружиться. Как ты думаешь, парень, который охотился за клеткой...

— Это не он. Он мертв. И я не думаю, что у него было время что-то с ней сделать. Ты пыталась дозвониться ей? Я говорю.

— Дома, в камере, в баре. Ничего.

— Возможно, с ней все в порядке, и это просто замешательство из-за землетрясения. Она объявится.

— Я знаю, но даже при всем этом это странно. У меня скоро смена, и я не смогу продолжать её разыскивать.

— Дальше я сам — говорю я — Я найду её .

— спасибо. Дай мне знать, если что-нибудь узнаешь .

— Я буду держать тебя в курсе. Я отключаюсь, гадая, что, черт возьми, могло случиться. В моей голове всплывает мысль, которую Миктлантекутли сказал о своей связи со мной. Я стараюсь выбросить это из головы, но оно возвращается все сильнее вместе с вопросом, который я не задавал раньше. Чем больше я думаю об этом, тем меньше мне это нравится.

Черт возьми. Я просто хочу уснуть, но это все больше и больше заседает у меня в голове, и я не могу избавиться от этого. Наконец я смирился с этим. Я ничего не могу с этим поделать, пока не приму душ и не надену чистую одежду, но о сне не может быть и речи. Я направляюсь внутрь мимо призраков мотеля и надеюсь, что ошибаюсь.

Я останавливаюсь у дома Табиты. Я застегиваю самую верхнюю пуговицу на рубашке, поправляю галстук. Теперь из-за воротника выглядывают не только мои татуировки, но и тонкие зеленые полоски. Все раны, на которых меня оставили метки призраки, заросли нефритом, и теперь зеленые линии пересекают мое тело под татуировками. Я не знаю, сколько татуировок еще пригодятся, и есть ли вообще какой-нибудь способ их подкрасить. Может быть, с помощью дремеля? Я порезался в мотеле, чтобы посмотреть, смогу ли я вырезать нефрит. Не смог даже поцарапать его. Но резать настоящую плоть — это нормально. Я немного волноваляь, что рана заживет, если добавить еще нефрита, но она кровоточила, как и любой другой порез.

Я сижу в машине добрых пять минут, барабаня пальцами по рулю. По дороге я много думал. Мне не понравилось то, к чему я пришел. В конце концов, наступает время "срать или слезать с горшка", и я, наконец, выхожу из машины. Цветущая джакаранда во дворе перед домом Табиты взрывается пурпуром. Лепестки покрывают землю фиолетовым покрывалом. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы посмотреть на Mini. Вчера вечером он стоял на стоянке у бара. Ни одна уважающая себя больница не отпустила бы её так скоро. Так кто-то другой пригнал её сюда? Кто? Кто-то из бара? Какой-нибудь старой подруге, которой она звонит, когда становится трудно? Мне приходит в голову, что Табита знает обо мне гораздо больше, чем я о ней. Я подхожу к входной двери, не уверенный, что хочу заходить внутрь, не уверенный, что хочу оставаться здесь. По ту сторону этой двери есть ответы, которые, я не уверен, мне нужны. Боюсь, что могут возникнуть и другие вопросы. У нас осталось очень мало иллюзий, и я боюсь, что одна из них вот-вот рухнет. Я делаю глубокий вдох и дергаю ручку. Разблокирован.

Внутри ничего не изменилось, коробки на разных стадиях распаковки, картины скорее прислонены к стене, чем развешаны, но есть вещи, которых я раньше не замечала. Прошлой ночью я не уделяла окружению должного внимания. Я был слишком сосредоточен на том, что меня избили до полусмерти, на моих собственных проблемах, на Табите. Теперь, когда я хорошенько осмотрелся при дневном свете, я могу разглядеть мелочи. Мелкие детали, на которые раньше не обращал внимания. Вырезанная из дерева марионетка в виде скелета свисает с крючка в углу, на каминной полке стоит ряд керамических калавер, расписанных яркими узорами Диа-де-лос-Муэртос.

Табита выходит из кухни с двумя кружками кофе в руках.

— Черный, да? Я никогда не спрашивала, но ты всегда казалсяь мне человеком, который пьет черный кофе — Она пытается протянуть мне кружку. Я не беру ее. Она пожимает плечами и ставит его на кофейный столик.

— Звонила Вивиан — говорю я — Пыталась выяснить, что с тобой случилось. Ты не отвечала на звонки.

— Конечно, я не отвечала на звонки. Я не хочу с ней разговаривать. Я хочу поговорить с тобой.

— Скажи мне, что я неправ — говорю я — Скажи мне, что ты мне не лгала. Что ты видел Алекса, и он сказал тебе, где я, и что я неправ.

Она отхлебывает кофе.

— Я не могу — говорит она — И ты это знаешь.

Я знаю. Лучше бы я этого не делала. Хотел бы я, чтобы все это было ошибкой и я просто выдумывал всякую хрень в своей голове. Но я знал правду еще до того, как попал сюда. Думаю, я знал её еще до того, как осознал.

— Как долго ты была марионеткой Санта Муэрте? Вы работали с ней все то время, что я тебя знал?

Когда Миктлантекутли рассказал мне о своей связи со мной, что-то меня обеспокоило, но я не мог понять, что именно. А потом все произошло так быстро, что у меня не было времени подумать об этом. Но после разговора с Вивиан это снова начало меня беспокоить. И вот тогда-то меня осенило. Как она нашла меня в магазине, как Санта-Муэрте сказала мне в пустыне, что той ночью я был в надежных руках тот факт, что прошлой ночью она исчезла на машине скорой помощи и появилась здесь.

Она смеется.

— О, так вот что ты думаешь?

— А что, черт возьми, я должен думать?

Миктлантекутли не мог показаться Табите в образе Алекса, потому что единственная связь, которая у него сейчас есть с внешним миром, это я. Он сказал, что может наблюдать, и уже наблюдал, за тем, что происходит в мире вокруг него, но я единственный человек, с которым он может поговорить. Так что он не мог явиться ей, чтобы сказать, что я был в том магазине электроники, окруженный демонами.

Но кто-то другой следил за мной. Я кручу кольцо на пальце. Теперь оно золотое, на его поверхности выгравирована цепочка крошечных калавер. Всегда ли так, когда я вижу ее? И нефритовое, когда я вижу Миклантекутли? Я не могу вспомнить.

Она отхлебывает кофе. Я сжимаю кулаки, готовясь стереть эту чертову ухмылку с её лица.

— Тебе следовало бы подумать, что я никогда бы не опустилась до того, чтобы быть чьей-то марионеткой. Муж мой.

Сначала я этого не замечаю. До меня не совсем доходит. Но когда это происходит, комната начинает кружиться, и у меня почти подкашиваются ноги.

— О, Господи.

— Я хороша, не так ли? Холодная, властная Санта Муэрте, невеста-скелет и милая, задорная Табита, которая никак не может приспособиться к этому большому, необъятному миру магии. Это проще, чем ты думаешь.

Я сажусь на подлокотник дивана, мой мир уходит из-под ног. Достаточно плохо, что я думал, что она работает на нее, но это? Я прихожу в себя, шок проходит. Сейчас самое время получить ответы.

— А что, если я тебе не верю? — спрашиваю я. В последнее время мне часто лгали. И кое-что из этого было правдой.