Чтение онлайн

— Конечно нет.

Двери лифта наконец открываются, и мы заходим внутрь.

— Скорей бы они уехали. Трое Вульфов в одном месте — это слишком. Ты даже не представляешь, как это действует на Генри. Не принимай близко к сердцу, если он нагрубит тебе.

А как насчет женщин семьи Вульф?

— Мать мистера Вульфа тоже приедет в Wolf Cove? — спрашиваю я как можно небрежнее.

— Мать Генри? — Белинда хмурится. — Нет. Она уже много лет не появлялась на публике. Ей надоели Уильям и вся семья Вульфов, когда Генри было лет одиннадцать, кажется? Не помню. Генри не близок с ней. Мальчики большую часть жизни провели в школах-пансионах. О, кстати, Генри попросил подобрать тебе вечерний наряд на сегодня.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать смену темы. Судя по всему, мать Генри фактически бросила его. И он хочет, чтобы я была в вечернем платье.

— Я пришлю его в твою хижину. У тебя не будет времени забрать его. Ты будешь занята его графиком. И им.

— Надеюсь, вечер и утро с ними не испортили ему настроение.

Белинда фыркает.

— Он не мог провести с ними столько времени. Генри сбежал бы при первой возможности. Он не выдерживает больше пяти минут в одной комнате со Скоттом, чтобы они не вцепились друг другу в глотки.

Я думала, мой желудок уже не может опуститься ниже, но ошиблась. Генри сказал, что был с ними весь вечер и утро. Так что, Белинда ошибается или он мне солгал? Скотт определенно добился одного — заставил меня усомниться в Генри.

— Не переживай. Думаю, сегодня у него будет отличное настроение, — бормочет Белинда, когда двери открываются, и мы выходим в лобби, где гул смеха и разговоров лишь усиливает мою тошноту.

Я иду за ней, кровь снова стучит в ушах, когда мы выходим из узкого коридора в просторный холл с высокими потолками, массивными деревянными балками и стеклянными стенами. Здесь полно людей.

И прямо в центре всего этого — Генри, на его прекрасном лице обаятельная улыбка, пока он общается с самыми разными людьми.

Включая Рошану Мафи, которая стоит рядом с ним. Его рука лежит у нее на пояснице, а она смотрит на него снизу вверх, ее глаза полны тайн и желания.

Я не свожу глаз с подтянутых икр Белинды, пытаясь сдержать жгучие слезы. Внутри меня тлеет тошнотворное чувство — я наконец осознала то, что должна была понять сразу.

Что я — глупая деревенская дурочка, которая проглотила каждое его слово, включая сказку о том, что наши отношения «особенные».

Похоже, Скотт был прав. По крайней мере, в этом. У Генри не было причин лгать мне о том, что он провел весь вечер и утро с отцом и братом… если только он не был с кем-то еще. С экзотичной и уверенной в себе женщиной, которая скажет, что хочет его через пять минут после знакомства. На кого нужно произвести впечатление, чтобы заполучить хвалебную статью о его драгоценном отеле Wolf Cove в топовом туристическом журнале.

Я такая глупая. Меня вообще не должно это удивлять. Все признаки были налицо. Личная записка, которую он ей оставил, просьба поселить ее в соседнем с ним коттедже.

Я просто была слишком наивна, чтобы понять. Джед был прав.

И теперь я стою посреди лобби, оглушенная и раздавленная. То, что я сейчас не имею права чувствовать. Это моя работа. У меня нет времени на боль или злость, даже на мысли об этом. Нужно просто пережить этот день, хотя все, чего мне хочется — это сбежать. Но если я сделаю это, персонал заметит. Они начнут задавать вопросы, сплетничать, строить догадки и предположения. И тогда все заговорят обо мне. А с учетом того, сколько здесь журналистов, кто-нибудь обязательно что-нибудь услышит, и тогда все закончится. О нас узнают все.

Я должна продержаться до вечера.

Белинда останавливается так резко, что я врезаюсь в нее, заслужив ледяной взгляд, когда она оборачивается.

— Прости, — тихо бормочу я.

— Ты знаешь, где он должен быть?

Я лихорадочно листаю iPad.

— Через десять минут неформальный ланч с Мори Даунингом из Travel Elite в «У Роули». Экскурсия на лодке в час. Авиаэкскурсия в два тридцать…

— Хорошо. — Она резко кивает в сторону Генри. — Он дал тебе эту работу, так что иди и делай ее. И делай хорошо.

С этими словами она шагает прочь, в сторону бального зала, бросая меня на произвол судьбы.

Глубоко вдохнув, я готовлюсь к мучительному дню и подхожу к краю группы, пока те болтают. Я должна быть тенью Генри — незаметной, но готовой в любой момент появиться, если ему понадобится помощь или напоминание о времени.

Тенью, которой не позволено стоять здесь и плакать, представляя себе обнаженного Генри, лежащего в постели с женщиной, которая сейчас стоит рядом с ним.

Должно быть, я хорошо справляюсь, потому что никто даже бровью не ведет — включая самого Генри, выглядящего как воплощение непринужденной элегантности в темных джинсах и облегающей белоснежной рубашке. Намеренно неформальный образ, контрастирующий с вечерним мероприятием в черных галстуках.

Он говорит что-то смешное, и Рошана запрокидывает голову, издавая низкий смех, а ее рука тянется к его предплечью, сжимая его. Такой ласковый жест.

Как пинок в грудь.

Он планировал это с самого начала? Поэтому отпустил меня с утра? Он был с ней в постели, когда отвечал на мое сообщение?

Когда звонил мне?

Я такая идиотка. Я так отчаянно хотела забыть Джеда, так жаждала избавиться от сердечной боли, что бросилась в объятия Генри. Он знал, что я легкая добыча, и воспользовался этим. Он хищник. Может, и не из тех, что насилуют женщин — могу ли я теперь ему верить? — но точно из тех, что охотятся на уязвимых женщин.

Я отдала ему всё, что он хотел. Поверила каждому его слову.

Он сказал, что между нами «всё иначе». Я поверила и в это.

Во мне кипит злость и стыд. Я злюсь на себя за то, что поверила так легко, потому что мне этого хотелось.

А сейчас я мечтаю только об одном — вернуться в хижину и свернуться калачиком в постели, потому что маленькой фантазии, в которой я жила, пришел конец. Это не продлилось и четырех дней, не говоря уже о четырех месяцах.

Я чувствую на себе чей-то взгляд. Выныриваю из пучины отчаяния и встречаюсь с пристальным взглядом голубых глаз Генри. Несмотря на боль, он все равно заставляет мое сердце пропустить удар.

Я сжимаю челюсти, едва сдерживаясь, чтобы не закричать: «Лживый ублюдок!» Но это только усугубит мой позор.

— Простите, что прерываю, мистер Вульф, но у вас назначена встреча.

К моему удивлению, голос не дрожит. Он деревянный. Почти механический.

На лбу Генри появляется морщина. Он замирает на секунду, прежде чем повернуться к группе: