Чтение онлайн

Мама молча оценивала Ника — полагаю, она считала это своим долгом в отсутствии папы. Он напряженно улыбался ей.

— Под стражей? — повторила я озадаченно. — Стра-а-ажа… О, черт! Я имела в виду стоять на страже. Это текстовое сообщение не совсем полное.

Я попыталась изобразить самоуверенную улыбку или, по крайней мере, не выглядеть так же нелепо, как прозвучали мои слова.

— О! — произнес он. — Ладно, хорошо… итак, вы на страже? — Он начал озираться вокруг, оглядывая склад.

— Гм, да, это длинная история. В общем, мой друг Жак ищет своего бойфренда, который находится где-то тут, потому что его похитили… и… и мы надеемся, что здесь больше никого нет… типа плохих парней или кого-нибудь еще… — Замолчав и подняв на него глаза, я поразилась, увидев выражение на его лице.

— Понятно… — сказал Ник. Что-то — беспокойство или смущение — заставляло его держаться рядом со мной и неотрывно смотреть мне в глаза несмотря на то, что сейчас я сильно смахивала на семиклассницу надомного обучения с чересчур буйным воображением.

— Угу… — Взволнованная его пристальным взглядом, я опустила глаза и притворилась, что осматриваю помещение. И тут я увидела камеры. — Проклятие! — сказала я тихо, вспомнив, что они находятся тут же, прямо за спиной Ника, и все снимают на камеру. А ведь, пожалуй, к ним действительно можно привыкнуть. Вот почему люди так глупо выглядят на телевидении… И эта мысль моментально вернула меня к действительности, которая была одновременно и очень реальной, и сюрреалистичной.

— Нельзя, чтобы эти камеры все снимали, — сказала я твердо. — И вообще, что они здесь делают?!

— Что? — Ник, казалось, был захвачен врасплох. Он обернулся, посмотрел вокруг и, наконец, обнаружил своих верных спутников. — О! Это они. — Он покачал головой. — А я о них совсем забыл. — («Я была права!» — подумала я торжествующе.) Он грустно посмотрел на меня. — Ты же знаешь, это не моя идея, просто они следуют за мной повсюду, и я ничего не могу с этим поделать. Контракт и все такое…

И когда я, не отрываясь, или почти не отрываясь, смотрела в его ласковые глаза, я поняла, что это был момент истины. Забудьте о моем намерении держать его в подвешенном состоянии. Пришла пора стать менее строгой и научиться жить с его реальностью (ТВ) и со временем превратиться в очень-очень счастливую, хотя порой и всем недовольную девушку. Разве не узнала я этим вечером, насколько полезным оказалось реалити-шоу, например, для Шони?

— Действительно, твой контракт, — сказала я, с трудом сдерживая желание поцеловать его прямо здесь и сейчас, на глазах у моей мамы, перед камерами и вообще. Устоять на самом деле было трудно.

— Алекс, — услышала я голос мамы. И поняла, что момент истины придется отложить.

Я быстро обернулась и сначала увидела Жака, его тяжелые броги цокали по цементному полу. Он практически тащил на себе худого, бледного человека с коротко остриженными черными волосами, которого даже большинство начинающих экстрасенсов телемаркета под руководством мисс Клео [77] определили бы как «чувствительную, творческую натуру».

По всей видимости, это и был Луис-Хайнц.

А те два здоровяка, быстро входившие в двойные двери в противоположном конце склада? Это наверняка за неимением лучших слов — плохие парни.

А еще там были мы, стоявшие как раз посредине, в центре места действия.

— Черт! — выругалась я с большим опозданием и, обернувшись, увидела, как моя мама нырнула за один из многочисленных автокаров, стоявших на территории склада. — Оставайся там, — пыталась сказать я ей беззвучно. Я сомневалась в том, что мама могла услышать меня, но, озвучив то, что должно было выполнять роль плана, почувствовала себя увереннее.

Ник схватил меня и толкнул за другой автокар, после чего отправился навстречу конфликту, собирающемуся вспыхнуть в противоположном конце склада.

Что все это значит? Он собрался поиграть в героя? Я осмотрелась вокруг, чтобы оценить ситуацию. Два оператора закрепились на позициях таким образом, чтобы заснять все происходящее.

«Должно быть, они думают, что уже умерли и попали в небесное реалити-шоу», — подумала я. Неужели им не приходит в голову, что все это может зайти слишком далеко? (А может, просто проявление моего журналистского снобизма.) Кто знает, возможно, они уже перегорели, освещая войны и голод, и заблуждаются насчет этой части работы?)

А там, в центре, Жак и Луис-Хайнц добрались до Ника, который теперь стоял между ними и большими плохими парнями — с ударением на «большими» — и, казалось, пытался в чем-то их убедить.

Я быстро оценила плохих парней. Шони оказалась права: они определенно были сделаны из того же материала, что и телохранители знаменитостей. Или, возможно, защитники национальной сборной по футболу. Я затаила дыхание. Каждый весил по меньшей мере триста фунтов. И, Боже всемогущий, что это выпирает из штанов у одного из Больших Парней? Нет, не там. Неужели это револьвер?

И вдруг сюжет «Это твоя жизнь» превратился в «Клан Сопрано».

— Р-револьвер… пистолет… пушка! — взвизгнула я, обращаясь неизвестно к кому. Был ли хоть малейший шанс, чтобы Ник услышал меня отсюда?

— Эй вы, там, — сказал он, по-свойски обращаясь к Двум Большим Парням. — Похоже, я неверно повернул. Мы… мы ищем отель «Костес».

О Боже! Я вытаращила глаза. Что он делает? Как будто они способны купиться на это!

Первый Большой Парень сделал шаг вперед. Ник, в свою очередь, отступил на один шаг назад. Это было похоже на какой-то старинный медленный танец. Жак и Луис-Хайнц моментально продолжили движение, дрожа, как тринадцатилетние подростки, набравшиеся смелости пригласить девушку танцевать.

Второй Большой Парень хмыкнул и похлопал по оттопыривавшемуся месту на штанах.

— Да, — продолжал Ник, не выказывая ни малейших признаков страха, — я должен встретиться здесь с группой моделей.

Я немедленно почувствовала, как в сердце мне вонзился кинжал. Почему, ну почему он всегда возвращается к этому?

Плохие парни сделали еще один шаг вперед. Сначала Ник, а потом и Жак с Луисом-Хайнцем ответили несколькими па назад, в направлении выхода и, как я надеялась, ожидающих снаружи внедорожников, которые повсюду следовали за Ником.

Первый Большой Парень сделал стремительное движение вперед.

— Я тебе не верю, — сказал он по-английски с сильным французским акцентом.

Ник ответил несколькими шагами по алкогольной траектории. Медленно, медленно, быстро-быстро, медленно… Что это было — пасадобль или ча-ча-ча? Я не могла сказать с уверенностью; несмотря на все усилия моих родителей обучить меня хореографии, все, чему я научилась, было почерпнуто из фильма «Австралийское танго». И никто этой ночью не был одет в платья с блестками и лайкру.