Чтение онлайн

Шаллан должна быть готова. Ей необходимо изучить политическую ситуацию двора алети. Она не может позволить себе оставаться невежественной. Ей требуется понять, кто из этих людей может стать ее потенциальным союзником, если все пойдет не по плану.

«Как насчет Садеаса?» — подумала она, переворачивая страницу в книге.

Говорилось, что кронпринц коварен и опасен, но отмечалось, что и он, и его жена обладают острым умом. Разумный человек прислушается к аргументам Шаллан и поймет их.

Аладар был указан в качестве еще одного кронпринца, которого Джасна уважала. Могущественный, известный блестящими политическими маневрами. А еще он любил азартные игры. Возможно, он бы рискнул организовать экспедицию, чтобы найти Уритиру, если Шаллан подчеркнет потенциальные богатства, которые можно обнаружить.

Хатам значился как человек деликатной политики и тщательного планирования. Еще один потенциальный союзник. Про Танадала, Бетаба и Себариала Джасна много не размышляла. Первого она назвала жирным, второго — тупицей, а третьего — возмутительно грубым.

Некоторое время Шаллан изучала самих кронпринцев и их мотивации. В конце концов Газ встал и отряхнул опилки со штанов. Кивнув ей в знак уважения, он пошел перекусить.

— Секунду, мастер Газ, — остановила его Шаллан.

— Я не мастер, — ответил тот, подходя к ней. — У меня всего лишь шестой нан, ваша светлость. Никогда не мог купить себе ничего получше.

— Как много ты задолжал? Конкретно? — спросила она, выудив несколько сфер из своего потайного кармана, чтобы выложить их в кубок на столе.

— Ну, одного из парней, которым я должен, казнили, — ответил Газ, потирая подбородок. — Но есть и другие. — Он помедлил. — Восемьдесят рубиновых брумов, ваша светлость. Хотя, возможно, они им больше не нужны. Теперь, скорее всего, потребуют мою голову.

— Довольно большая сумма для такого человека, как ты. Получается, ты любитель азартных игр?

— Какая разница, — проговорил он. — Пусть будет так.

— И ты мне солгал, — сказала Шаллан, вскинув голову. — Я бы хотела услышать от тебя правду, Газ.

— Выдайте им меня, да и дело с концом, — ответил он и отвернулся, направившись за супом. — Мне уже все равно. В любом случае лучше так, чем быть в бегах, задаваясь вопросом, когда же тебя поймают.

Шаллан проследила взглядом, как он уходит, покачала головой и вернулась к прерванному занятию.

«Она считает, что Уритиру не на Разрушенных равнинах, — подумала Шаллан. — Но откуда такая уверенность? Равнины никогда не были изучены полностью из-за ущелий. Кто знает, что там может найтись?»

К счастью, заметки Джасны были исчерпывающими. Как оказалось, в большинстве древних текстов говорилось, что Уритиру находился в горах. Разрушенные равнины располагались на плоской местности.

«Нохадон мог дойти туда пешком», — подумала Шаллан, обращаясь к цитате из «Пути королей».

Джасна ставила под вопрос истинность данного утверждения, хотя с таким же сомнением она относилась ко всему. Спустя час изучения заметок, когда уже зашло солнце, Шаллан сидела и потирала виски.

— Ты в порядке? — тихо спросил Узор.

Ему нравилось выходить наружу, когда темнело, и она ему не запрещала. Шаллан поискала спрена взглядом и обнаружила его на столе — сложное переплетение выпуклостей на деревянной поверхности.

— Историки, — ответила Шаллан, — просто сборище лжецов.

— М-м-м-м, — довольно прогудел Узор.

— Это не похвала.

— О.

Шаллан захлопнула книгу, которую читала.

— И ведь те женщины — ученые! Вместо того чтобы записывать факты, они собирали мнения и выдавали их за правду. Они прикладывали столько усилий, чтобы опровергнуть друг друга, и ходили вокруг да около важных тем, как спрены вокруг огня — никогда не давая тепла, а только устраивая представление.

Узор загудел.

— Правда у каждого своя.

— Что? Нет, это не так. Правда — это... правда. Это реальность.

— Твоя правда в том, что ты видишь, — озадаченно проговорил Узор. — Чем еще она может быть? То, что ты мне говоришь, — правда. Правда, которая дает силу.

Шаллан посмотрела на него — в свете сфер рельефные выпуклости Узора отбрасывали тени. Она перезарядила сферы вчера ночью во время сверхшторма, пока сидела в задней части повозки. В середине шторма Узор начал жужжать, странно и сердито. А затем стал разглагольствовать на незнакомом ей языке, вызвав панику у Газа и других солдат, которых она пригласила в свое убежище. К счастью, остальные восприняли как должное, что во время сверхшторма могут происходить странные вещи, и с тех пор больше не упоминали о случившемся.

«Вот глупышка, — сказала она самой себе, дойдя до пустой страницы в заметках. — Начни вести себя как ученый. Джасна была бы разочарована».

Шаллан записала последние слова Узора.

— Узор, — произнесла она, постукивая карандашом. Карандаш, как и бумагу, удалось раздобыть у торговцев. — У этого стола четыре ножки. Разве ты можешь утверждать, что это не является правдой, независимой от моей точки зрения?

Узор неопределенно загудел.

— Что такое ножка? Только то, как ты ее определяешь. Без точки зрения нет такого понятия, как ножка или стол. Есть только дерево.

— Ты мне говорил, что стол воспринимает себя в таком виде.

— Потому что люди определили, и довольно давно, что это стол, — ответил Узор. — Для стола это стало правдой, потому что эту правду сотворили люди.

«Интересно, — подумала Шаллан, быстро записывая слова в блокнот. В данный момент ее больше интересовала не природа правды, а то, как ее воспринимал Узор. — Возможно, потому что он из когнитивной реальности? В книгах говорится, что духовная реальность — это место абсолютной правды, в то время как когнитивная реальность более изменчива».

— А спрены, — произнесла Шаллан. — Если бы не существовало людей, могли бы спрены мыслить?

— Не здесь, не в этой реальности, — ответил Узор. — Насчет других реальностей я не знаю.

— И тебя это не пугает? — проговорила Шаллан. — Ведь в таком случае твое существование целиком зависит от людей.

— Верно, — спокойно отозвался Узор. — Но ведь и дети зависят от родителей. — Он помедлил. — Кроме того, есть и другие мыслящие существа.

— Несущие Пустоту, — холодно сказала Шаллан.