Чтение онлайн

Девушка сидела с краю тента, ей нравилось наблюдать за дождем в перерывах между рисованием, в то время как другие ученые расположились ближе к центру. Так же поступил Ватах с парой солдат, которые наблюдали за ней, как небоугри за единственным детенышем в выводке. Шаллан забавляло, что ее люди стали такими заботливыми; казалось, что они невероятно горды быть ее солдатами. Честно говоря, она ожидала, что, получив помилование, они сбегут.

Прошло четыре дня Плача, а Шаллан все еще наслаждалась погодой. Почему тихие звуки моросящего дождя так подстегивали воображение? Спрены творчества медленно исчезали вокруг нее, и большинство из них принимали очертания различных предметов в лагере. Вкладываемые и вынимаемые из ножен мечи, крошечные палатки, которые срывает и уносит невидимый ветер.

Ее рисунок изображал Джасну такой, какой она была в ту ночь, всего лишь чуть больше месяца назад, когда Шаллан видела ее в последний раз. Склонившаяся над письменным столом в полутемной каюте корабля, откидывающая назад волосы, освобожденные от привычных узлов и кос. Измученная, подавленная, напуганная.

Изображение не воспроизводило ни одно достоверное воспоминание Шаллан, как это обычно бывало. Она воссоздала то, что запомнила. Интерпретация не была точной. Шаллан гордилась рисунком, потому что в нем ей удалось передать противоречивость Джасны.

Противоречивость. То, что делало людей настоящими. Джасна измучена, но все еще сильна — даже сильнее от того, что обнаружила свою уязвимость. Джасна напугана, но в то же время и смела настолько, насколько можно совместить эти две вещи. Джасна подавлена, но она по-прежнему могущественна.

В последнее время Шаллан пыталась создавать больше рисунков, рожденных воображением. Ее иллюзии будут неполноценными, если она сможет воспроизводить только переживания из собственного опыта. Требовалось обрести способность творить, а не только копировать.

Исчез последний спрен творчества. Он принял вид разбрызганной лужи, в которую наступили сапогом. По листу бумаги пошла рябь, когда на него перебрался Узор.

Он фыркнул.

— Бесполезные существа.

— Спрены творчества?

— Они ничего не делают. Порхают вокруг и наблюдают, любуются. У большинства спренов есть цель. А эти просто притягиваются к чужим целям.

Шаллан откинулась назад, обдумывая услышанное, как учила ее Джасна. Неподалеку ученые и арденты спорили о том, насколько большим был Штормпост. Навани хорошо справилась со своей задачей, лучше, чем Шаллан могла надеяться. Теперь с ней трудилась целая армия ученых, подчиняющаяся ее указаниям.

Неисчислимые ряды близких и далеких огней в ночи вокруг тента указывали на размах армии. Продолжал моросить дождь, отражая фиолетовый свет сфер. Шаллан отобрала все сферы одного цвета.

— Художница Элесет, — произнесла девушка, — однажды провела эксперимент. Она взяла только хорошенько заряженные рубиновые сферы, чтобы осветить свою студию. Ей хотелось увидеть, какой эффект красный свет может оказать на искусство.

— М-м-м-м, — прогудел Узор. — И каким был результат?

— Поначалу во время рисования цвет освещения сильно воздействовал на нее. Ей пришлось использовать слишком мало красного, и цветочные лужайки выглядели размытыми.

— Ничего неожиданного.

— Тем не менее если она продолжала работать, начинали происходить интересные вещи. Когда она рисовала часами в таком освещении, эффект ослаблялся. Цвета на репродукциях становились более сбалансированными, изображения цветущих растений — живее. В конечном счете Элесет заключила, что ее разум скомпенсировал цвета, которые она видела. В самом деле, если она меняла цвет освещения во время рисования, то продолжала некоторое время рисовать так, будто свет все еще красный, противодействуя тем самым новому цвету освещения.

— М-м-м-м-м-м-м-м... — довольно прогудел Узор. — Люди могут видеть мир не таким, какой он есть. Вот почему твоя ложь бывает такой сильной. Ты способна не признавать, что лжешь.

— Это меня пугает.

— Почему? Это прекрасно.

Шаллан была для него объектом изучения. На мгновение она поняла, какой предстала перед глазами Каладина, когда разглагольствовала о скальном демоне, восхищалась его красотой и очертаниями, не замечая объективной опасности, которую представляло животное.

— Это меня пугает, — повторила Шаллан, — потому что для каждого из нас мир предстает в своем свете, отчего восприятие изменяется. У меня нет ясности. Я хочу ее обрести, но даже не знаю, получится ли у меня хотя бы когда-нибудь.

Наконец повторяющуюся дробь дождя нарушил какой-то посторонний звук, и под тент вошел Далинар Холин. С выпрямленной спиной, седой, он больше походил на полководца, чем на короля. У нее не было набросков с его изображением. Шаллан показалось, что это огромное упущение с ее стороны, поэтому она сохранила воспоминание о кронпринце, заходящем под тент в сопровождении помощника, который держал над ним зонтик.

Далинар подошел к Шаллан.

— А, ты здесь. Та, кто приняла командование нашей экспедицией.

Шаллан запоздало вскочила на ноги и поклонилась.

— Кронпринц?

— У тебя собрались мои писцы и картографы, — насмешливо сказал Далинар. — Их болтовня похожа на дождь. Уритиру. Штормпост. Как тебе удалось?

— Это не я. Все благодаря светледи Навани.

— Она говорит, что ты ее убедила.

— Я... — Шаллан покраснела. — На самом деле я ничего не делала, она просто изменила свое мнение...

Далинар коротко кивнул в сторону, и его помощник отошел к спорящим ученым. Молодой человек негромко заговорил, и они поднялись — некоторые быстро, другие с неохотой — и удалились под дождь, оставив свои бумаги. Помощник ушел с ними, а Ватах посмотрел на Шаллан. Она кивнула, отпуская его и других охранников.

Вскоре Шаллан и Далинар остались под тентом наедине.

— Ты рассказала Навани, что Джасна открыла секреты Сияющих рыцарей, — произнес кронпринц.

— Да.

— Ты уверена в том, что Джасна не ввела тебя каким-то образом в заблуждение или позволила тебе самой впасть в заблуждение, что больше похоже на нее?

— Светлорд, я... я не думаю, что... — Шаллан вздохнула. — Нет. Она не ввела меня в заблуждение.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

— Я видела. Я стала свидетелем того, что она делала, и мы обсуждали случившееся. Джасна Холин не пользовалась преобразователем. Она сама была им.

Далинар сложил руки на груди, устремив взор мимо Шаллан в темноту.

— Мне кажется, что я тот, кто должен возродить Сияющих рыцарей. Первый человек, о котором я подумал, что могу доверить ему подобную задачу, оказался убийцей и лжецом. Теперь ты говоришь мне, что Джасна, возможно, обладала настоящей силой. Если это правда, какой же я дурак!