Чтение онлайн

Как бы плохо ни было Хоуп, она верила в это, и сейчас ей придется поверить в тот факт, что Хикс не собирался ни черта делать с тем, чтобы помочь ей избавиться от этого.

— Мы поговорим об этом на следующей неделе, — сказал он дочери.

— А ты женишься на ней к тому времени? — ехидно спросила она.

— Во-первых, — отрезал он, — ты не можешь разговаривать так со своим отцом. Во-вторых, тебе необходимо успокоиться и все обдумать. Мы с твоей матерью разошлись не месяц назад. Мы не вместе гораздо дольше. И последнее, Коринн, мы поговорим об этом на следующей неделе.

— Итак, уверена, что ты хочешь, чтобы я скрывала это от Мэми, как ты скрывал все от меня.

— Да, было бы неплохо, — ответил он. — Я бы и сам сказал тебе, если бы было о чем говорить. И сделал бы это, когда пришло подходящее время. Я буду благодарен, если ты позволишь мне сделать это со своей сестрой, если такое время настанет.

— Как пожелаешь, пап.

— Повторяю, не разговаривай со мной подобным образом.

Она ничего не сказала.

Тогда заговорил он:

— Я зол на тебя, но все равно люблю, а сейчас мне пора идти.

— Хорошо, увидимся, пап.

Он не понял, почему она выделила слово «пап», но не собирался спрашивать, да это и не имело значения. Она повесила трубку.

Хикс вел автомобиль и делал то, что ему не нравилось, по двум причинам. Причем новая причина — разговаривать с определенной женщиной — была той, что не нравилась больше.

Он позвонил Хоуп.

Она ответила после первого гудка.

— Забавно, что ты мне позвонил, — саркастично поприветствовала она.

Как будто это было не то, чего она ждала.

По крайней мере, одно было ясно. Она преодолела свою потребность быть рядом с ним, когда он в ней нуждался.

— Я сказал, что между нами все кончено.

— Ага, я запомнила это, Хикс. Очень ясно.

— Но это не так. Ты мать моих детей. Я собирался найти способ держаться за это и найти нечто хорошее, что мы могли разделить. Но сейчас, Хоуп, действительно все кончено.

Последовала пауза, после чего она сказала:

— Что это значит?

— Это значит, что ты — мать моих детей, и это все, чем ты когда-либо будешь, и я очень надеюсь, что ты подумаешь о возвращении своей девичьей фамилии.

Наступило ошеломленное молчание, которое, как ему показалось, осталось ошеломляющим даже в течении всей последующей реплики:

— Хиксон, если ты злишься, что я сказала Шоу и Коринн…

— Да, я зол. И то, как я зол, означает, что это была последняя капля, переполнившая чашу терпения, Хоуп.

— Она значит для тебя так много? — огрызнулась Хоуп.

— Нет. Пока нет. Но мои дети важны.

На этом он отключился и бросил телефон на пассажирское сиденье.

Она звонила четыре раза за те шесть миль, которые потребовались ему, чтобы свернуть на длинную дорогу, проходящую по огромному участку земли, где ему пришлось не обращать внимания на фигуру мужчины, который стоял на въезде с рацией и зиг-зауэром на поясе.

Он подъехал к большому, раскинувшемуся по сторонам ранчо, которое было построено в прошлом году, после того как Беккер разрушил свой предыдущий не настолько большой и раскинувшийся дом и заменил его новым.

Его телефон зазвонил вновь, и поскольку ему пришлось поднять его, чтобы взять с собой, он увидел, что звонит не Хоуп, а Шоу.

Поэтому он ответил.

— Разве ты не должен готовиться к игре? — спросил он вместо приветствия.

— Да, пап, но нам нужно поговорить.

— Шоу, прости, сынок, но я сейчас занят.

— Я понимаю, пап, и мне самому нужно поторопиться, потому что тренер будет в ярости, если увидит, что я говорю по телефону. Но чтобы ты знал, я поговорю с Коринн, когда она остынет. И хочу, чтобы ты подумал о том, чтобы я постоянно проживал с тобой.

— Шоу…

— Она сука.

Черт побери. Он вынужден был защищать ее.

— Не говори так о своей матери.

— Хорошо, правильно. Прости, — он отчеканил каждое слово. — Но я все еще хочу обсудить проживание с тобой.

— Мы поговорим позже, Шоу. Держи себя в руках, присматривай за своими сестрами, хорошо играй вечером, и мы поговорим, парень. Обещаю.

— Хорошо, пап. Будь осторожен, хорошо?

— Всегда.

Они закончили разговор, Хикс вышел из пикапа, обогнул капот и направился вверх по ступеням, не сводя глаз со стоящего наверху человека тоже с рацией и пистолетом на поясе.

— Мистер Беккер ждет вас, — заявил парень, когда ботинок Хикса коснулся верхней ступени.

«Мистер Беккер. Будто тот был благородным землевладельцем. Бесподобно».

Хикс поднял голову, и парень, повернувшись, открыл резную дверь ручной работы, которая должно быть стоила тысячи долларов, и провел Хикса через нее.

Хикс не стал оглядываться. Богатство и роскошь, которыми наслаждался этот человек, разрушавший жизни, его не интересовали. А вот вооруженный человек прямо перед ним — да.

Его провели по коридору, а затем через дверь слева. Он едва успел войти и отменить, что попал в хорошо обставленный кабинет, как Беккер двинулся к нему, раскинув руки и широко улыбаясь, и выкрикнул:

— Хиксон! — словно он был любимым сыном, вернувшимся с войны домой.

— Беккер, — ответил Хикс, коротко окинув его взглядом.

Высокий. Долговязый. Пятидесяти восьми лет. Но выглядит максимум на сорок восемь.

Он не был похож на богатого владельца ранчо. Или на респектабельного бизнесмена, торгующего метамфетамином и промышляющего им (хотя именно этим он и занимался).

Он выглядел как стареющая рок-звезда. Выцветшие джинсы. Выстиранная футболка с рок-концерта группы «Мотли Крю». Тронутые сединой темные волосы спускались до плеч.

Хикс не знал, хотел ли так Беккер влиться в пейзаж Небраски и или со своей клиентурой или же хотел, чтобы стало известно, что он живет в доме, стоимостью более миллиона долларов, но он был верен своим корням, поскольку вырос в трейлере в трейлерном парке на окраине Дансборо.

Взгляд на женщину, сидящую в кресле за столом Беккера так, будто ей там самое место, не был столь кратким.

Если Беккер выглядел стареющим рокером, то она смотрелась стареющей фанаткой. Не требовалось пристального внимания, чтобы понять: сбрось она пару десятков лет и стала бы потрясающей. Но было видно, что она по-прежнему ухаживает за собой и как может сохраняет красоту, которая когда-то была невероятной.

Так же не требовалось пристального внимания или ее близости к Беккеру чтобы понять, что она явно не подарок.