Чтение онлайн

Он помолчал, глядя на Джошуа, в лице которого читалось недоверие, потом вздохнул и продолжил:

— На мой взгляд, вы не из тех, кто отказывается возвращать имущество законному владельцу, но именно это вы сейчас делаете. В общем, я не виню вас за то, что вы не поверили мне во время нашей первой встречи. Откуда вам было знать, что я не грабитель? А возле вашей лошади я стою потому, что пришел сюда в поисках вас. Хотел еще раз попросить, чтобы вы вернули мою сумку.

— Как вы узнали, что это моя лошадь?

— Я ждал у ворот Астли и видел, как вы уезжали. Я не хотел останавливать вас возле дома, где нас могли увидеть те, кто представляет для меня угрозу, и решил дождаться вашего возвращения здесь. Но вероятно, задремал, потому что так и не заметил, как вы проехали мимо. К счастью, я увидел вашу лошадь и предположил, что вы должны скоро вернуться.

Откровенность Кобба не убедила Джошуа. Напротив, у него вызвало подозрение то, что тот слишком уж печется о своем саквояже. Может, там спрятано ожерелье? Хотя он перерыл весь саквояж и украшение не попалось ему на глаза.

— Если вы так откровенны, тогда почему не скажете прямо, зачем только что набросились на меня, ударили по голове и связали?

— Клянусь, ничего подобного я не делал.

— Разве это не ваше убежище на склоне?

— Мое. Но я бываю там только по ночам. Днем не рискую, боюсь попасться на глаза владельцу сарая.

— Но, если не вы, тогда кто напал на меня сейчас?

Кобб взглянул на постройку, из крыши которой шел дым — видимо, лестница все еще горела.

— К сожалению, не могу знать. Возможно, кто-то принял вас за меня. С некоторых пор моя жизнь в опасности. Уже не первый раз другие страдают вместо меня.

Джошуа не верил Коббу, но ему хотелось послушать, что тот скажет. Он по-прежнему подозревал, что это Кобб напал на него — уже одно то, что тот сейчас был здесь, доказывало его вину, — но ни в лице последнего, ни в его поведении не было ничего настораживающего. Напротив, плачевный вид Джошуа вызвал у него искреннее недоумение. Более того, вновь встретив Кобба, Джошуа убедился, что тот очень слаб и едва держится на ногах. В таком состоянии он вряд ли мог спрыгнуть с сеновала, избить его и поднять в воздух на двадцать футов от пола. Возможно, прежде чем осуждать Кобба, все-таки следует его выслушать, решил Джошуа.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что ваша жизнь в опасности?

— Убили Хора. Вместо него я должен был идти на ту встречу.

Наконец-то Джошуа получил то, что хотел: Кобб подтвердил его подозрения.

— Почему вы так уверены, что умерший был Хором?

— Я все объясню при одном условии.

— Говорите.

— Как я уже сказал, я нахожусь в крайней нужде. У меня нет денег даже на то, чтобы удовлетворить свои самые простейшие потребности. Мой саквояж — мое единственное спасение. Дайте слово, что вы немедленно вернете мои вещи, и я отвечу на все ваши вопросы.

В голосе Кобба слышалась отчаянная мольба. Джошуа понял, что тот не кривит душой, и его подозрения стали рассеиваться. Пусть Кобб и выглядит как самый последний негодяй — изможденный, грязный, измученный какой-то ужасной болезнью, которая, возможно, заразна, — но ведь и у него самого вид сейчас не лучше. Более того, Кобб — ключевое звено во всем этом каверзном деле, которое без его содействия Джошуа никогда не распутать. Затем Джошуа вспомнил о том, что его репутация поставлена под удар, подумал о бедняге Хоре, о пропавшем ожерелье. В общем, Кобб ему был нужен в той же мере, в какой Коббу нужен саквояж. Пожалуй, даже больше. Он будет глупцом, если не станет с ним сотрудничать, хотя бы какое-то время.

— Хорошо, — согласился Джошуа. — Я верну ваш саквояж, как только представится возможность. Но вы сейчас расскажете мне о Хоре.

— Почему я должен верить вам?

— То же самое я мог бы спросить у вас. Откуда мне знать, что вы не тот, кто напал на меня недавно?

— Да вы только взгляните на меня, — отвечал Кобб. — Я не привычен к здешнему климату, я начал кашлять в первый же день, как приехал сюда. А за последние дни и вовсе подорвал свое здоровье. На меня неоднократно нападали — и вы, и другие. Неужели вы искренне полагаете, что я способен был справиться с вами?

Джошуа смотрел на Кобба, пытаясь рассуждать здраво, но после недавнего испытания у него в голове стоял туман: он утратил ясность мысли. Кобб был ключом к разгадке. Упустив его однажды, Джошуа не хотел потерять его из виду во второй раз. Если он откажет Коббу в его просьбе, думал Джошуа, как знать, куда тот пойдет, что сделает. Кобб — это было совершенно очевидно — считал, что ему грозит серьезная опасность. Было бы глупо позволить ему оставаться в окрестностях Ричмонда. К тому же он слаб здоровьем и наверняка разболеется еще больше, если по-прежнему будет бродяжничать.

Джошуа ничего не оставалось, как принять на веру слова Кобба и согласиться на его условия. А что он теряет? Очень многое, если не рискнет. Рискнув, потеряет меньше.

— Ладно, — сказал Джошуа. — Вот мои условия. Я дам вам денег, чтобы вы могли прилично поесть и уехать в Лондон...

— В Лондон?

— Да, в Лондон. Пока я не верну вам саквояж, вы должны оставаться в моей квартире на Сент-Питерс-Корт. Это рядом с Сент-Мартинс-Лейн. Вот ключ. Хозяйке я сообщу. Там вас никто не найдет, вы будете в безопасности, а я смогу связаться с вами, когда в том возникнет нужда. Саквояж я привезу, как только смогу. Но перед отъездом вы должны рассказать мне все, что вам известно. Согласны?

Это решение далось Джошуа нелегко, но еще смешнее, думал он, что Кобб раздумывает над его предложением. Они оба не доверяют друг другу, но вынуждены сотрудничать. Ненадежный союз. Интересно, кто первый нарушит условия сделки? Тем не менее, после того как они ударили по рукам, Джошуа пришлось задать пару наводящих вопросов, чтобы заставить Кобба начать свой рассказ. Зато после тот заговорил взахлеб, словно ему не терпелось выложить все, что он знает, и он боялся, что его остановят прежде, чем он закончит свое повествование.

— В Англию я прибыл три недели назад. За некоторое время до этого меня нанял один лондонский стряпчий, Бартоломью Хор. Ему было поручено вести дело по иску, касающемуся спора о завещании человека по имени Чарлз Мерсье, который всю свою жизнь прожил в Бриджтауне на Барбадосе. Почти все свое имущество Чарлз Мерсье оставил своей жене, которая также жила на Барбадосе. Но у него была внебрачная дочь от более ранней связи с другой женщиной. После его смерти эта дочь — она живет в Лондоне — должна была унаследовать драгоценное украшение — смарагдовое ожерелье. Но миссис Мерсье, которой очень нравилось это украшение, проигнорировав завещание, оставила ожерелье себе.