Чтение онлайн

Пожарные уже приехали. Заливая пеной огонь, они спасали остатки амбара. В воздухе хлопало и шипело.

Почти у выхода Уэс наткнулся на Викторию. Обрадовавшись, что Кэти у него, она схватила за руку Джо и закричала:

— Неси ее! Джо я выведу.

Уэс колебался лишь секунду. Его дитя.

Если сейчас же не вынести Кэти на воздух, она может задохнуться. И женщина, которую он любит… Он протянул к ней руку. Но еще был Джо…

— Иди! Иди! — кричала Виктория, с трудом таща Джо.

Кэти должна жить. И Джо. Господи, какой же он тяжелый. Джо застонал, и этот стон придал Виктории сил. Заставляя себя не чувствовать боли, жмурясь от дыма и собственного пота, стекавшего по лбу, она тащила и толкала Джо к пролому в стене.

Наконец Уэс вернулся за ней. Он был не один. Множество рук подхватили их и понесли. Воздух. Свежий прохладный воздух. Виктория глубоко вздохнула, наполняя им легкие, которые он обжег почти так же, как до этого дым. Вода. Ледяной поток окатил ее лицо и одежду.

Когда она смогла открыть глаза, то на месте огромного амбара увидела обгоревшие развалины. Джо лежал на носилках. Кэти не было видно, должно быть, она погибла. Виктория молила Бога о смерти для себя.

Яркий, приносящий боль свет. Голоса. Дым. Огонь. Кэти! О господи! Мой долг. Моя вина. Девочка не должна умереть. Шум перешел в оглушающий рев. Мозг посылал конечностям сигналы двигаться, но те не подчинялись. Виктория яростно боролась. Гудели сирены, перед глазами вспыхивали красные и синие огни. Она задыхалась. Открыла рот, чтобы вздохнуть, но воздуха не было.

Треск. Искры. Пламя.

Тьма. Тоннель, длинный и холодный. Кто-то позвал ее, тихо, потом еще раз. Рука. Чья-то рука гладит ее.

С трудом приоткрыв глаза, она тут же зажмурилась. Яркий свет причинял боль.

Кэти! Джо! Уэс! Вместе с воспоминанием вернулся ужас. Она задрожала.

— Кэти! — прохрипела Виктория. В горле что-то царапало, словно в нем сидела кошка с выпущенными когтями.

Потом она оказалась в объятиях Уэса. Он укачивал ее, борясь с готовыми хлынуть слезами.

При звуке ее еле слышного хриплого голоса на глазах у него выступили слезы. Неважно, что рядом Бак. Неважно, что ковбои не плачут. Он прижимал ее к себе, гладил по плечам и благодарил Бога за то, что она вернулась, что она жива.

Склонив голову, Бак медленно направился к дверям. Господи, что же я натворил?! Он и не предполагал, что будет, когда готовил это фальшивое завещание… когда придумал план, чтобы… Слеза скатилась у него по щеке. Натянув шляпу поглубже, он тихо вышел.

— С Кэти все в порядке, — успокаивал Викторию Уэс. — Она просто испугалась. Они с Джо еще в больнице, но с ними все хорошо. И с тобой тоже. — Он целовал ее лоб, щеки, губы, руки. — Ты здорово ободрала руки. Они все в ссадинах и занозах. Дым еще не совсем вышел из легких, но через несколько дней ты будешь как новенькая. И тогда можно отправляться домой.

Домой. Слово резануло Викторию. Дом. Где ее дом? Ясно, что не в Глори-тауне, где из-за нее случилось столько неприятностей, чуть было не приведших к трагедии. Не имеет значения, что она любит Уэса и Кэти. Она не заслуживает их любви.

Виктория взглянула на Уэса. Под глазами у него темные круги, рука перевязана. Он измучен… и потерян. В глазах нет обвинения или ненависти, но он должен ее ненавидеть. Она едва не погубила его ребенка. Безответственная дурочка. И Виктория оттолкнула его руку.

— Я хочу побыть одна, Уэс. Оставь меня.

Если бы она ударила его ломом, то причинила бы, наверное, меньше боли.

— Уйти? Нет. Сейчас я проведаю Кэти, а потом мы с ней придем к тебе. Кэти и Джо от дыма сразу же потеряли сознание и упали на землю. Это их спасло. А как только мы сделали пролом в стене, к ним пришел свежий воздух. Так что они почти не пострадали.

Виктория прикрыла глаза.

— Уходи.

Уэс поднял ее руку и прижал к губам. Что-то слишком много на него навалилось. Жуткая тревога за дочь, пока ее везли в больницу. Сознание, что там осталась Виктория. Он видел, как ее вынесли на воздух, но не знал, насколько тяжело ее состояние. И вот сейчас она приказывает ему уйти. Покачав головой, Уэс наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Леди, мне нужно кое-что тебе сказать, и никто не помешает сделать то, что я хочу. Я не предавал тебя. Все не так, как ты себе вообразила. Я понимаю, что сейчас тебе тяжело. Виктория, не смотри на меня так. Я ведь почти потерял тебя. Ты же едва не рассталась с жизнью.

— Я! — Виктория попыталась сесть. — А ты? Джо? Кэти? Разве дело только во мне? Ты сам еще больше не в себе, чем я думала. Уходя и не приходи ко мне. Нам не о чем говорить. — Она закашлялась, горло саднило.

Уэс уложил ее на подушки.

— Ты делаешь себе хуже. Я немного побуду с Кэти и вернусь. — Он вновь поднес к губам ее руку…

Кэти спала. Бледненькая, она тихо лежала на белых простынях. «Господи, благодарю тебя», — прошептал Уэс, устраиваясь на стуле и кладя голову на кровать рядом с крошечной ручкой дочери. Так удобно, простыни такие прохладные, а он устал, так устал.

Одна. Это то, что она заслужила. Одиночество и пустота. Уэс ушел и унес с собой жизнь. У нее все болело. Было больно дышать. Но настоящая боль засела глубже и чувствовалась острее.

Вид всех этих трубочек и проводов вызвал у Виктории усмешку. Так много усилий, чтобы поддержать в ней жизнь, в то время как она ощущала внутри смерть. Предательство. Слово без устали крутилось в мозгу.

Страдание. До сегодняшнего дня она не знала, что это значит. Горе. Мучение. Словно ожидая облегчения, Виктория прикрыла глаза.

Дверь отворилась. Вошла медсестра, с деловитым видом поменяла лекарство в капельнице и вышла. Виктория молча посмотрела ей вслед.

Если Уэс никогда больше не взглянет на нее, не заговорит с ней, это будет только справедливо. Веки отяжелели. Грудь болела.

На кровать легла чья-то тень.

— Кто… — В рот словно набилась вата, губы не слушались.

Ее трогала чья-то теплая рука. Прикосновение было очень приятным, успокаивающим. Чей-то голос убаюкивал. Но это не Уэс.

— Кто? — пыталась она вновь что-то сказать, но мозг затянуло пеленой, и Виктория погрузилась в темноту.

Ник застонал и прижался к ней. Он хотел сказать ей, он очень хотел все рассказать, но тогда она отвернется от него. Рисковать нельзя. Все это ради нее. Только ради нее. Он прижался губами к ее губам. Гладил волосы, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. Боль в голове почти утихла. Раньше медсестра его не пускала, и он ждал. А когда Уэс вышел, он не стал никого спрашивать, а просто вошел.