Чтение онлайн

Концы шелковой ленты свисали над кольчугой тонкой работы, возможно, от дорогих мастеров из Франкии. Его пояс украшали золотые вставки в виде квадратов, а рукоять меча была декорирована хрусталем.

Он был богат, уверен в себе и смотрел на нас воинственно.

— Ты кто? — обратился отец Коэнвульф к юнцу.

— Меня зовут Сигебрит, — сказал тот гордо, — для тебя, священник — лорд Сигебрит. — Значит, это был тот молодой человек, который передавал сообщения между Этельводом и датчанами, Сигебрит Кентский, влюбленный в леди Эгвинн и потерявший ее из-за Эдварда. — Не позволяй им говорить, — потребовал Сигебрит у своего покровителя, — убей их!

Этельволд не знал, что делать.

— Лорд Утред, — поприветствовал он меня, чтобы сказать хоть что-нибудь. Ему следовало бы приказать своим людям изрубить нас на куски, а затем повести своих воинов в атаку на Эдварда, но для этого ему не хватало мужества, и, возможно, он знал, что не многие присутствующие в зале последуют за ним.

— Лорд Этельволд, — сурово произнес отец Коэнвульф, — мы здесь, чтобы призвать тебя ко двору короля Эдварда.

— Нет такого короля, — рявкнул Сигебрит.

— Тебя примут в соответствии с твоим высоким положением, — отец Коэнвульф проигнорировал Сигебирта и обращался напрямую к Этельволду, — но ты потревожил покой короля и за это должен ответить перед королем и витаном.

— Здесь я король, — сказал Этельволд. Он выпрямился в попытке выглядеть по-королевски. — Я король, и я буду жить либо умру здесь, в моем королевстве!

На мгновение я почти почувствовал к нему жалость. Его и правда обманом лишили трона Уэссекса, его дядя Альфред отпихнул его в сторону, и Этельволд был вынужден наблюдать, как Альфред превращает Уэссекс в самое могущественное королевство Британии.

Этельволд нашел поддержку в эле, медовухе и вине, он мог составить хорошую компанию за выпивкой, но у него всегда оставались амбиции вернуть те права, которые, как он понимал, были отняты у него в детстве.

Теперь он прилагал все усилия, чтобы выглядеть как король, но даже члены его клана не были готовы следовать за ним, все, кроме нескольких юных глупцов вроде Сигебрита.

— Ты не король, господин, — со всей простотой сказал отец Коэнвульф.

— Он король! — настаивал Сигебрит и сделал шаг в сторону отца Коэнвульфа, как будто в попытке ударить его, и Стеапа тоже сделал шаг вперед.

В своей жизни я видел много грозных мужчин, и Стеапа был самым устрашающим из них. По правде говоря, у него была нежная душа, добрая и бесконечно деликатная, но он был на голову выше большинства мужчин и с рождения был награжден лицом с выступающими костями, на которых была будто натянута кожа, что придавало лицу постоянное выражение суровости, которое предполагало безжалостную жестокость.

Когда-то люди называли его Стеапа Снотор («Стеапа Мудрый»), что означало Стеапа Глупец, но я уже многие годы не слышал этой шутки. Стеапа был рожден рабом, но стал главой королевской стражи, и хотя не обладал острым умом, он был верным, старательным и доводил дела до конца.

Он также был воином, который вызывал самый большой страх во всем Уэссексе и теперь, когда он положил одну руку на рукоять своего огромного меча, Сигебрит остановился, и я заметил внезапный страх на его высокомерном молодом лице.

Я также заметил, как Этельфлед улыбнулась.

Этельволд знал, что проиграл, но он пытался держаться с достоинством.

— Отец Коэнвульф, правильно? — спросил он.

— Да, господин.

— Твой совет будет мудрым, я уверен. Может быть, ты дашь его мне?

— Для этого я здесь, — отозвался Коэнвульф.

— И помолишься в моей часовне? — Этельволд показал на дверь позади него.

— Это будет честью.

— Ты тоже, моя дорогая, — сказал Этельволд Этельфлед. В его голосе была покорность. Он кивнул полудюжине своих ближайших соратников, в число которых входил смущенный Сигебрит, и все они прошли через маленькую дверь позади помоста.

Этельфлед озадаченно посмотрела на меня, и я кивнул, потому что был полон решимости войти в часовню вместе с ней, так что последовал за Сигебритом, но как только мы двинулись к помосту, Этельволд поднял руку.

— Только отец Коэнвульф, — сказал он.

— Куда он, туда и мы, — ответил я.

— Ты хочешь помолиться? — саркастически спросил меня отец Коэнвульф.

— Я хочу, чтобы ты был в безопасности, — сказал я, — хотя только твой бог знает, почему.

Коэнвульф взглянул на Этельволда.

— Ты даешь мне слово, что я буду в безопасности в твоей часовне, господин?

— Это ты — гарантия моей безопасности, отец, — произнес Этельволд униженно, — и мне нужен твой совет, мне нужны твои молитвы и да, я даю тебе слово, что ты в безопасности.

— Тогда ждите здесь, — рявкнул мне отец Коэнвульф, — вы оба.

— Ты веришь этому ублюдку? — спросил я достаточно громко, чтобы Этельволд это услышал.

— Я верю Господу Всемогущему, — великодушно ответил отец Коэнвульф, проворно взобрался на помост и последовал за Этельволдом прочь из зала.

Стеапа положил свою руку на мою.

— Пусть идет, — сказал он, и мы стали ждать. Двое старших воинов подошли к нам и сказали, что это была не их идея и что они поверили Этельволду, когда он заверил, что витан Уэссекса согласен с его притязаниями на трон, а я объяснил, что им нечего бояться, пока они не подняли оружие против законного короля.

Этот король, насколько я знал, все еще ожидал в старом форте со стенами из известняка к северу от города, все еще ожидал, когда опустилась ночь и появились звезды. И мы тоже ждали.

— Сколько времени занимает молитва? — спросил я.

— Те, которые я знаю, по меньшей мере два часа, — мрачно сказал Стеапа, — а проповедь может занять еще больше времени.

Я повернулся к управляющему, который пытался забрать наши мечи.

— Где часовня? — спросил я его.

Человек выглядел напуганным, потом заикаясь произнес:

— Здесь нет часовни, господин.

Я выругался и поспешил к двери в задней части зала, отрыл ее толчком и увидел спальню. Там были расстелены меха, шерстяные одеяла, стояло деревянное ведро и высокая незажженная свеча в серебряном подсвечнике, посади которого находилась вторая дверь, выходящая в маленький дворик.

Двор был пуст, открытые ворота охранялись одиноким копьеносцем.

— Какой дорогой они поехали? — закричал я на часового, который ответил, указав на запад вниз по улице.