Чтение онлайн

Мы побежали обратно к большому двору, где ожидали наши лошади.

— Поезжай к Эдварду, — предложил я Стеапу, — скажи ему, что ублюдок сбежал.

— А ты? — спросил он, впрыгивая в седло.

— Я поеду на запад.

— Только не в одиночку, — сказал он ворчливо.

— Просто поезжай, — ответил я.

Конечно, Стеапа был прав. Было и правда мало здравого смысла ехать в одиночку в хаос ночи, но я не желал возвращаться на склоны мелового холма Баддан Бюрига, где следующие два часа неизбежно будут потрачены на обсуждение того, что делать дальше.

Я размышлял, что случилось с отцом Коэнвульфом и надеялся, что он жив, потом проехал через ворота, люди с зажженными факелами разбежались врассыпную, когда я пришпорил коня и поехал по дороге, ведущей на восток.

Этельволд проиграл свою жалкую попытку быть признанным в качестве короля Уэссекса, но он не сдался. Народ его собственных владений не поддержал его, у него была лишь небольшая группа сторонников, так что он сбежал туда, где сможет найти мечи, щиты и копья. Он хотел отправиться на север, к датчанам, и у него было только две возможности, насколько я понимал.

Он мог поскакать по земле, надеясь обойти небольшое войско, которое Эдвард привел в Уимбурнан, или он мог поехать на юг, где его, возможно, ожидала лодка. Я отмел эту вероятность.

Датчане не знали, когда умрет Альфред, и ни одна их лодка не осмелилась бы задержаться в водах западных саксов, так что маловероятно, что какая-либо лодка ждала, чтобы прийти на помощь Этельволду. Теперь он был сам по себе, что означало, что он попробует проехать по земле.

И я преследовал его, или, лучше сказать, я наугад прокладывал себе путь во тьме. Той ночью светила луна, но отбрасываемые ей на дорогу тени были черны, и ни я, ни лошадь не могли как следует разглядеть путь, так что мы двигались медленно. В некоторых местах, как мне показалось, я различил свежие следы копыт, но не был в этом уверен.

Дорога была грязной и покрыта травой, широкий путь пастухов между живыми изгородями и высокими деревьями, она шла вдоль реки и изгибалась на север. В один момент в ночи я подъехал к деревне и заметил свет в хижине кузнеца.

Мальчик подбрасывал дрова в топку. Такова было его работа — поддерживать огонь горящим в ночи, и он съежился, когда увидел меня во всем воинском блеске, мой шлем, кольчуга и ножны сверкали в пламени, освещавшем грязную улицу.

Я остановил лошадь и посмотрел на мальчика.

— Когда я был в твоем возрасте, — сказал я из-под шлема, закрывавшего щеки, — я, бывало, наблюдал за углями. Моя работа заключалась в том, чтобы затыкать дыры мхом и мокрой землей, если просачивался какой-либо дым. Я наблюдал всю ночь. На такой работе бывает очень одиноко.

Он кивнул, все еще слишком напуганный, чтобы что-либо сказать.

— Но была девушка, которая наблюдала вместе со мной, — сказал я, вспоминая в темноте Бриду. — У тебя есть девушка?

— Нет, господин, — ответил он, теперь уже стоя на коленях.

— Девушки — это лучшая компания, чтобы скрасить одиночество по ночам, — заметил я, — даже если они не слишком разговорчивы. Посмотри на меня, мальчик, — он склонил голову, возможно, в благоговенном страхе. — А теперь скажи мне кое-что, — продолжал я, — здесь проезжали какие-нибудь люди? С ними должна была быть женщина.

Мальчик ничего не ответил, просто уставился на меня. Моей лошади не нравился жар от печи или, может быть, едкий запах, так что я похлопал ее по шее, чтобы успокоить.

— Эти люди велели тебе молчать, — сказал я мальчику, — они сказали, что ты должен сохранить тайну. Они тебе угрожали?

— Он сказал, что он король, милорд, — мальчик почти прошептал эти слова.

— Настоящий король неподалеку, — сказал я. — Как называется это место?

— Бланефорд, господин.

— Выглядит неплохо. Так они поскакали на север?

— Да, господин.

— Давно?

— Недавно, господин.

— А эта дорога ведет в Скиребурнан? — спросил я, пытаясь вспомнить эти места, находящиеся в сердце Уэссекса.

— Да, господин.

— Сколько их было?

— Дик и мимп, господин, — сказал он, и я понял, что это был его способ считать, отличный от того, к которому привык я, и он был достаточно сообразителен, чтобы тоже это понять, поднял все пальцы, а потом только одну руку. Пятнадцать.

— Среди них был священник?

— Нет, господин.

— Ты хороший парень, — сказал я, и он таким и был, потому что обладал достаточным умом, чтобы считать, Я бросил ему кусок серебра. — Утром скажи своему отцу, что ты встретил лорда Утреда из Беббанбурга и исполнил свой долг перед новым королем.

Он таращился на меня своими широко открытыми глазами, когда я повернулся и поскакал к броду, где позволил лошади немного попить, а затем пришпорил и направил ее вверх по холму.

Я помню, как подумал, что мог бы умереть той ночью. У Этельволда было четырнадцать товарищей, не считая Этельфлед, и он должен был знать, что за ним гонятся.

Я полагаю, он думал, что всё войско Эдварда двинется наощупь в ночь, но если бы он знал, что это был лишь одинокий всадник, он безусловно устроил бы засаду, и меня сбили бы мечами наземь и изрубили бы на куски при свете луны.

Лучшая смерть, чем у Альфреда, подумал я. Лучше, чем лежать в провонявшей комнате с болью, которая завоевала тело, с комом в животе, похожим на камень, пуская слюни и слезы, дерьмо и зловоние.

Но затем, после жизни, приходит облегчение, новое рождение в радости.

Христиане называли это раем и пытались запугать нас в своих мраморных залах историями про ад, в котором горячее, чем в кузнечной печи в Бланефорде, но я уйду, разразившись смехом в руках Валькирии, в великий дом Валгаллы, где меня ожидают друзья, и не только друзья, но и враги, люди, которых я убил в сражениях, там будут праздненства, выпивка, драки и женщины.

Такова наша судьба, если только мы не умираем недостойно, тогда мы обречены на вечную жизнь в холодных домах богини Хель.

Преследуя Этельволда в ночи, я подумал, что все это странно. Христиане говорят, что наше наказание — это ад, а датчане говорят, что те, кто умрет недостойно, отправятся в Хель, где правит богиня с тем же именем.

Ад (hell) и Хель звучат одинаково, хотя это не одно и то же. Хель — это не ад. Там не сжигают людей, они просто живут жалкой жизнью.

Умри с мечом в руках, и ты никогда не увидишь гниющее тело Хель и не почувствуешь голод в ее огромных холодных пещерах, но во владениях Хель нет наказаний. Просто скучная вечная жизнь.