Чтение онлайн

Датчане шли на юг, и Меревал, вспоминая тактику, которую я использовал против Сигурда, отступал к границе с Уэллсом в надежде, что дикие племена спустятся с холмов и атакуют нападавших.

— Когда они напали? — спросил я.

— Прошлой ночью, господин, в сумерках.

Странное время, подумал я, хотя с другой стороны, они могли попытаться застигнуть воинов Меревала врасплох, и если так, то они просчитались.

Меревал был настороже, его разведчики предупредили его, так что он ускользнул.

— Сколько человек у него сейчас? — спросил я.

— Восемьдесят три, господин.

— А кто ведет датчан? Какие знамена вы видели?

— С вороном, господин, и еще одно с топором, разбивающим крест, и еще череп.

— А еще там были драконы, — вступил в разговор второй человек.

— И два с волками, — добавил третий.

— И олень с крестами на голове, — сказал первый. Он удивил меня своей сообразительностью и внимательностью, и рассказал обо всем, что мне нужно было знать.

— Летящий ворон? — спросил я его.

— Да, господин.

— Это Сигурд, — сказал я, — а топор — это Кнут, а череп — Хэстен.

— А олень, господин? — спросил он.

— Этельволд, — произнес я с горечью. Значит, кажется, Оффа был прав, и датчане атакуют из Честера, а это явно означало, что они направляются на юг, для видимости под предводительством Этельволда.

Я взглянул на север, подумав, что датчане должны быть недалеко.

— Лорд Этельред, — сказал я первому воину, — скорее всего пошлет вас к королю Эдварду.

— Возможно, господин.

— Потому что вы видели датчан, — сказал я. — Так передайте королю Эдварду, что мне нужны люди. Скажите ему, — я помедлил, пытаясь принять решение, которое осталось бы неизменным в течение некоторого времени. — Скажи ему, что они должны встретиться со мной в Вюграчестере.

— А если Вюграчестер в осаде, скажи ему, чтобы искал меня в Сирренкастре, — я уже знал, что нам придется отступить, и к тому времени, как Эдвард ответит и пришлет людей, если он вообще их пришлет, меня могут оттеснить южнее Темеза.

Трое мужчин поскакали на юг, а мы осторожно пробирались на север, разведчики впереди и по флангам. И я увидел, что темное пятно на утреннем небе — это не грозовая туча, а дым от горящих соломенных крыш.

Как часто я видел дым войны, застилающий небо, темный, клубящийся, поднимающийся из-за деревьев или из долины и обозначающий, что очередная ферма, деревня или дом превратились в пепел.

Мы медленно ехали на север, и я убедился, что миру Плегмунда пришел конец, и подумал, что этот мир был преыше всякого ума.

Это изречение из священной книги христиан, а мир Плегмунда явно был выше всякого понимания.

Датчане долго вели себя тихо, и Плегмунд поверил, что его бог лишил их сил, но теперь они нарушили этот необъяснимый мир, и горели и деревни, и фермы, и стога, и мельницы.

Мы увидели датчан через час. Разведчики вернулись, чтобы сообщить местонахождение врага, хотя дым в небе был достаточным признаком, и дорога заполнилась людьми, убегающими от захватчиков. Мы поднялись на вершину низкого, поросшего лесом холма и наблюдали за горевшими фермами.

Прямо под нами стоял дом с амбарами и кладовыми, двор кишел людьми. Рядом с домом стояла телега, и я увидел на ней копну только что собранного урожая.

— Сколько? — спросил я Финана.

— Три сотни воинов, — ответил он, — по меньшей мере, три сотни.

Еще больше воинов было в широкой долине вдали. Толпы датчан прочесывали луга, ища беженцев или очередное место для поживы.

Я видел небольшую толпу женщин и детей, которых пощадили, их охраняли датские мечники, и их путь, несомненно, лежал на невольничий рынок за морем.

Еще одна телега, груженная горшками, вертелами, ткацким станком, граблями, мотыгами и всем, что могло пригодиться, направлялась на север.

За ней шли плененные женщины, дети, большое стадо скота, а какой-то человек бросил горящую головешку на соломенную крышу дома.

Откуда-то из долины донесся звук рога, постепенно датчане повиновались его настойчивому призыву, и всадники двинулись к дороге.

— Иисусе, — произнес Финан, — там сотни ублюдков.

— Видишь череп, — сказал я. Я разглядел человеческий череп на шесте.

— Хэстен, — ответил Финан.

Я поискал самого Хэстена, но всадников было слишком много. Я не увидел других знамен, во всяком случае, тех, которые знал.

Какое-то мгновение мне хотелось повести своих воинов на восток и пуститься галопом вниз с холма, чтобы отрезать путь нескольким отставшим, но я устоял перед этим искушением.

Отставшие были невдалеке от больших групп, и на нас бы немедленно напал превосходящий по численности отряд.

Датчане ехали медленно, их кони отдохнули и были сыты, и я должен был находиться впереди, чтобы смотреть, что они делают и куда направляются.

Мы вернулись на дорогу. Мы отступали весь день, а датчане шли за нами.

Я видел, как сгорел дом вдовы, видел дым на востоке и западе, большие клубы в небе свидетельствовали о трех отрядах, разорявших страну.

Датчане даже не потрудились разослать разведчиков, они знали, что их численности хватит, чтобы сокрушить любого врага, а моих разведчиков все время теснили. По правде говоря, я был слеп.

Я не имел реального представления о численности датчан, я лишь знал, что их сотни, что поднимался дым пожарищ и что я зол, так зол, что большинство моих воинов избегали моего взгляда. Финану было наплевать.

— Нам нужен пленник, — сказал он, но датчане были очень осторожны. Они шли большими отрядами, всегда слишком большими для моего войска. — Они не спешат, — заметил Финан озадаченно, — и это странно. Совсем не спешат.

Мы находились на еще одном пологом холме, снова наблюдая. Мы съехали с дороги, потому что по ней шли датчане, и слишком много народа использовали ее, чтобы сбежать на юг, эти люди хотели быть поближе к нам, но их присутствие делало нас более уязвимыми.

Я велел беженцам продолжать двигаться на юг, а мы наблюдали за датчанами с холмов, и по мере того, как разгорался день, я недоумевал всё больше. Как и сказал Финан, датчане не спешили.