Чтение онлайн

Макс пошел вдоль забора. Пальцы скользили по покосившимся и черным доскам, а взгляд изучал дорогу. Обойдя дом с торца, он присел на корточки и осторожно, чтобы не скрипнула, отодвинул одну из досок – та поддалась вправо. Образовался небольшой лаз.

– В эту щель разве только девочка-подросток пролезет, – сокрушался Глеб.

– Она и есть девочка-подросток, – пробормотал Макс. – Ты ее видел? В ней роста – от силы сто пятьдесят сантиметров.

Глеб чертыхнулся:

– Я к тому, что мы сюда не пролезем.

– А нам и не надо, – Макс ловко перепрыгнул через забор – тот качнулся, но устоял. Неторопливо, поглядывая под ноги и на окна дома, скользнул к нему. Глеб, кряхтя, перемахнул следом и направился обходить дом против часовой стрелки. Разделились.

Макс вслушивался, скользил вдоль стены. Осторожно, чтобы из дома было не видно, заглядывал в щели на ставнях и, пригнувшись, перебирался к другому окну.

Казалось, что дом пуст. Он притих, побаиваясь чужаков. Он недовольно скрипел, покачивал усыпанными осенней листвой липами. Он защищал ту, что вырастил и знал с пеленок.

– Да нет ее здесь, – выдохнул Глеб.

– Здесь она.

Макс чувствовал. Кроме того, Алена пришла недавно – в воздухе все еще витал едва уловимый шлейф ее духов, сладковатый и не вяжущийся с этой осенью аромат свежести. Кроме того, в супермаркете около института она купила продукты: Глеб подключил свои связи и получил доступ к оперативной информации по движению средств на ее расчетном счете. Стала бы девушка тащить через полгорода продукты? Вряд ли, она купила бы их в магазине поблизости. Значит, домой она не собиралась. И как доложили отправленные в магазин оперативники, девушка набрала продукты в «дорогу»: сухой лед, воду, снеки и сублимированные каши, пюре и макароны. С таким набором можно на пару-тройку дней лечь на дно. Для последующего Алена сняла наличку. Подготовилась, иными словами.

Макс прикрыл глаза и сосредоточился: если она не в доме, где она может быть еще? Сараев и хозпостроек на участке не осталось.

Его взгляд уперся в ледник – серую от старости, чуть наклоненную назад дверь. В каких-то домах продукты хранили в подвале, но иногда – в отдельной, заглубленной под землю пристройке. Там оборудовали некое подобие термоса: между внешней и внутренней стеной строения прокладывали пустоты мхами, опилками и льдом. Макс прошел к леднику, дернул ручку и обнаружил его запертым изнутри. Глеб потянулся за пистолетом – сбить замок. Макс остановил его: девушка могла прятаться за дверью.

– Алена, это следователь Александров, мы с вами сегодня встречались! – крикнул он. – У меня несколько вопросом к вам.

Он прислушался – за дверью почудилось движение. Он дернул дверь на себя – та с хрустом поддалась. Внутри обнаружилась деревянная лестница ведущая вниз, под дом, и дверь, закрывавшая внутреннее хранилище.

Грохот запирающейся изнутри двери отскочил от старых стен.

– Алена Сергеевна, не делайте глупостей!

Макс скатился вниз, дернул за ручку – та оказалась подперта чем-то изнутри.

– Поглядывай за домом, – бросил капитан Александров Глебу, – вдруг из ледника есть проход в дом…

А сам принялся вскрывать дверь, несколько раз надавил на нее, раскачивая: опора по его расчетам должна была выскочить из-под ручки.

– Алена Сергеевна!

– Уйдите, у меня вилы! – пискнула девушка из-за двери. – Я не сдамся.

Макс опешил:

– Побойтесь бога, Алена Сергеевна, зачем себе вредить, я с вами поговорить хочу…

– Знаю я, как вы говорить будете! Вам кого-нибудь в тюрьму надо упрятать, перед начальством отчитаться!

Макс усмехнулся, тряхнул головой:

– Вы насмотрелись дурных сериалов, Алена Сергеевна. Сейчас так не работают. Кого попало мне в тюрьму не надо, мне надо только настоящего виновника.

– Я не виновата!

Макс резонно не стал спорить. Заверил:

– Вот об этом-то нам с вами и надо поговорить. Выходите, Алена Сергеевна…

Девушка всхлипнула:

– Это вам Дашка Боголюбова напела, да?

«О, там еще и какая-то Дашка Боголюбова имеется» – отметил Макс, припоминая, что в протоколах допроса сокурсниц такого имени не значилось.

– При чем тут Дарья? Я с оператором фильма виделся, где Глафира забрала вашу роль… Вы зачем соврали мне, что пробовались на роль следователя?

– Потому что я пробовалась на роль следователя, – голос девушки стал злым и упрямым. – Я сценарий не успела только прочитать, к коллоквиуму готовилась. Я, в отличие от Глашки, институт не пропускаю… – судя по звукам, Алена заплакала.

Макс положил ладонь на дверь:

– Алена, мне нужно знать, что между вами произошло в тот день, когда Графира не вернулась домой. Ее мама очень переживает, разве она это заслужила!

Девушка завыла в голос. Сквозь слезы, всхлипывания и причитания Макс едва мог разобрать «я не виновата», «на меня все повесить хотите», «сволочи» и «тварь».

– Я не пойду в тюрьму! – внезапно взвизгнула Алена.

Дверь дернулась – Макс скорее почувствовал, чем понял, она потеряла опору. Дернул ее на себя как раз вовремя – девушка, прильнув к стене, приставила вилы к собственной груди.

«С ума, что ли, сошла?», – мелькнуло в голове следователя. Макс остановился, расставил руки, чтобы девушка видела, что он безоружен.

– Алена, не делайте глупости. У вас еще вся жизнь впереди… Зачем вы так?

– Я не виновата! – кричала девушка. У нее было припухшее от слез лицо, красные глаза и растрепанные волосы. Поперек щеки тянулась свежая ссадина. Пальцы, сжимающие темный от времени черенок, дрожали.

– А ведете себя так, будто виноваты, – отозвался Макс. – Если вам нечего скрывать, зачем сбегать? Зачем запасаться продуктами и бич-пакетами?

Он кивнул на белый пакет из супермаркета, который притащила сюда перепуганная девушка. Ее взгляд метнулся к пакету и снова застыл на лице следователя.

– Мне нужно знать, что произошло тем вечером, когда Глафира Темных покинула съемочную площадку и направилась в бар.

Он незаметно приблизился к девушке.

– Я ее не убивала! – пискнула Алена.

– Я верю вам. – Еще один шажок. – Расскажите, как было дело.

Алена посмотрела с тоской. Выдохнула едва слышно:

– Я ничего не знаю, правда… Она зашла в тот бар, я так и не решилась за ней зайти, не решились с ней заговорить… Глашка она знаете какая была? Она за словом в карман не лезла, отбрила бы меня… Я не решилась…