Чтение онлайн

– Так я думал, оно того… не в интересах Андрея Ивановича.

Он затравленно взглянул на Горохова, тот шумно выдохнул, отвернулся.

Макс встал.

– Последний вопрос: кто такой Сашка Гризли и почему его не должно быть в клубе?

Бармен открыл и тут же захлопнул рот, незаметно отошел к двери и вжался в нее. За него ответил Горохов:

– Сутенер местный. У него кабак на соседней улице, я его к себе не пускаю, всех девочек мне перепортит. И чего его Богдан привел – для меня загадка.

– Богдан – это? – Макс выжидательно замер.

Горохов устало вздохнул:

– Да сын это мой… Придурок, – Горохов тоже поднялся. – увижу, шкуру спущу, с засранца.

Макс насторожился:

– Надеюсь, вы это фигурально выражаетесь, потому что иначе вынужден напомнить…

– Сгинь, – Царь оправил рубашку. – Я этой бестолочи все дал, а он по гризлевым девкам ходит, бабки ему мои отдает. Прикинь? И я че, смолчать должен?!

Макс пожал плечами: особо не верилось, что Горохов своего сына по-настоящему убьет. Он напомнил:

– Вы скажите своим людям, чтобы следствию не препятствовали, мне нужен телефон Глафиры Темных. И записи с камер видеонаблюдения…

Горохов криво усмехнулся:

– И адресок Гризли не забудете, верно?

– Это вообще перво-наперво!

Макс выдохнул с облегчением – где-то совсем рядом забрезжило окончание этой истории.

Макс не стал отпираться и поехал с Глебом на указанный Гороховым адресок. Пока ехали, Максу пришли снимки с камер видеонаблюдения – те самые, которых «не было» при первом осмотре.

– Вот ведь жук, – пробормотал Макс, увеличивая фотографию, никого конкретного не имея в виду.

На снимках было видно, как Темных усадили в машину. Она не сопротивлялась и вроде бы ехала добровольно. Но что такое «добровольно», когда в тебе от силы шестьдесят килограммов, а тебя сопровождают бугаи каждый под сотню килограмм. Они могли припугнуть девушку, опоить ее… Макс тяжело вздохнул: он не любил такие дела. В них злость поднималась к горлу, перехватывала дыхание и не позволяла мыслить здраво. А холодная голова нужна всегда.

Вот сейчас, например, на снимках отчетливо видно, что у клуба Саню Гризли поджидали двое. Им-то он и передал девушку, развернулся и пожал руку невысокому и какому-то бесцветному парню – по всей видимости, тому самому Богдану Горохову, который и привел Гризли в клуб за Глафирой.

– Пакость какая, – буркнул он и отложил мобильный. – Что про этого Гризли знаете?

Глеб пожал плечами:

– Да вменяемый, в общем-то мужик… – Он покосился на Макса, отметил, как тот болезненно поморщился, вздохнул: – Ну а что ты хочешь? Не жестит, малолеток не трогает.

– Тебя послушаешь – прямо не сутенер, а золото.

Глеб помрачнел.

– Зря ворчишь. Адресок-то ты не у кого-то принял, а у Царя Гороха, и ничего у тебя не ёкнуло…

– Почему не «ёкнуло»? – Макс вздохнул. – Очень даже. Но про прошлые дела Горохова я не знаю, а о тех, о которых знаю, он отсидел, а потому формально чист перед законом…

– И все это не отменяет, что он – гад последний, – резюмировал Глеб.

Они свернули на парковку уютного особнячка в старинном стиле: белые колонны, лепнина и круглые окна второго этажа. О том, что это здание – не просто здание, говорили машины на парковке, и на каждую машину представительского класса находилось две, а то и три бронированных внедорожника. Макс присвистнул.

Глеб хохотнул:

– Вот так, не только в столицах красиво жить умеют.

Пока ждали опергруппу на задержание, молчали.

– Думаешь, жива еще Глафира? – спросил после раздумий Глеб.

Макс не знал наверняка, но опыт рисовал не самые радужные картинки. Каким бы ни был «золотым» сутенер Гризли, окровавленная одежда принадлежала Глафире – оператор ее опознал. Макс не знал ответа на вопрос, а потому молчал.

– Глянь, кто нарисовался, – криво усмехнулся он, заметив на крыльце того самого мужика, что выносил Глафиру из клуба, а за ним – амбалы, что принимали девушку и усаживали во внедорожник. – Саня Гризли собственной персоной.

Макс дернул ручку на себя и выскользнул из салона, успев услышать:

– Куда ты? Они вооружены…

«Стволы» у охраны «золотого» сутенера, который не «жестит» – были вполне предсказуемы. Бровь приподнялась, а взгляд уже вцепился в фигуру Сани Гризли. Макс скользил вдоль автомобилей на парковке, слышал, как сопит за спиной Глеб:

– Опера уже на подходе, – пыхтел он.

Макс молчал.

Он вышел из-за ближайшего к крыльцу внедорожника, под пристальные взгляды охранников.

Саня Гризли скользнул по нему взглядом, кивнул на соседний вход:

– Для клиентов туда…

– Мы чего, на клиентов похожи?! – Макс вытянул из кармана удостоверение, раскрыл и сунул его под нос Гризли.

Тот зевнул:

– Аж Москва! И чего же московскому СК от меня нужно?

– Где Глафира Темных?

Гризли нахмурился, вспоминая. Вполне натурально.

– Это кто?

Макс открыл в мобильном галерею с фотографиями около клуба. Гризли протянул:

– А, эта…

– Именно, – Макс пролистал фото и кивнул на амбалов за спиной Гризли. – И ты, и парни твои отлично срисованы.

Саня Гризли криво усмехнулся:

– Ну, это ваша работа – рисовать красиво. Верно? – И сам ответил: – Верно. Вам за нее зарплатку платят.

Он снова зевнул, потянулся.

– А вот напрасно вы так, Саня, – капитан Александров постарался, чтобы его улыбка выглядела безмятежной и приветливой. – Вам-то ведь лучше со мной дело иметь, чем с Гороховым.

Сутенер покосился на него.

– У меня с Царем все ровно.

– Было ровно, – кивнул Макс, – пока ты на его территорию не приперся и девушку не увез.

Гризли смотрел на него с примесью жалости и отвращения.

– С каких пор Царь с ментами стал дружбу водить?!

Макс с Глебом переглянулись:

– Так он не с ментами, а со следаками. Чуешь разницу? – Макс цокнул языком и оправил рубашку, заправил за ремень. – Да и не дружбу вовсе, а, скорее, наоборот, работу работает. У него, вишь, сотрудница пропала, а он – добропорядочный работодатель, о благе своих сотрудников печется. И вот смотрит записи, а записи говорят – ты взял девушку да на место не вернул. И Горохов так-то не доволен!