Чтение онлайн

— Понимаю, — подал голос Аллейн.

— Да? И потом она была старше меня. С этим тоже надо считаться. Я разозлился на то, что она не поверила мне. Сначала я хотел поскорее смотаться. А потом, когда она начала плакать, мне стало ее жалко. Смотреть на это было жутко. Она протянула мне руку, но я ее не взял. Я был зол на нее за мой позор. Повернулся и вышел. Об остальном вы знаете.

— Я знаю, что вы всю ночь шагали к перевалу.

— Глупо, конечно. Для вас, наверное, это просто мальчишеская истерика. Знаю, я вел себя как дурак. Ноги подкашивались, но я все равно бы дошел, если бы отец не догнал меня на машине.

— Больше не пытались уйти?

Клифф покачал головой.

— Почему?

— Я обещал матери, что останусь. Дома был такой переполох.

— А вечером вы отводили душу, играя Баха в пристройке? Так ведь? — настаивал Аллейн, но Клифф опять перешел к односложным ответам.

— Так, — пробормотал он, потирая ручку кресла.

Аллейну важно было перевести разговор на музыку, которую играл Клифф в тот роковой вечер, когда миссис Рубрик сидела со своими домочадцами у теннисной площадки. Эта музыка сопровождала всю их беседу и последовавшие поиски брошки. Миссис Рубрик слышала ее, когда взбиралась на импровизированную трибуну. Слышал музыку и убийца, когда оглушил женщину и заткнул ей рот овечьей шерстью. «Убийство под музыку», — подумал Аллейн и сразу же увидел броский заголовок в газете. Почему Клифф не хочет говорить о музыке? Слишком горько вспоминать о своей последней встрече с пианино? Не желает обсуждать столь деликатную тему с посторонним? Ни одна из этих гипотез Аллейна не удовлетворяла.

— Лосс говорил мне, что в тот вечер вы играли просто изумительно.

— Да пошел он! — воскликнул Клифф и сразу осекся, словно испугавшись собственной резкости. — Я просто отрабатывал эту вещь. Ведь я уже говорил вам.

— Мне кажется довольно странным, что вы бросили заниматься музыкой. Должно быть, это очень тяжело для вас.

— Еще бы, — тихо произнес Клифф.

— По-моему, вы даже чуточку гордитесь своим поступком.

Это предположение привело Клиффа в замешательство.

— Горжусь? Если бы вы только знали… — Он поднялся со стула: — Если у вас ко мне все…

— Почти. Вы больше с ней не встречались?

Казалось, Клифф принял этот вопрос за констатацию факта. Он молча подошел к окну.

— Не встречались?

Клифф утвердительно кивнул.

— И вы не расскажете мне, что делали в погребе?

— Я не могу.

— Хорошо. Пойду посмотрю на эту пристройку. Благодарю вас за почти полную откровенность.

Клифф слегка прищурился и вышел.

Пристройка к бараку оказалась больше, чем можно было предположить. Фабиан объяснил, что Артур Рубрик добавил ее к бараку в качестве комнаты отдыха, где работники могли бы собираться. Сделал он это под давлением Флоренс, одержимой идеей служения общественным интересам. После приобретения «Бекштейна» сюда было отправлено старое пианино, радиоприемник и кое-что из подержанной мебели.

— Она как раз баллотировалась в парламент, — ехидно сообщил Фабиан. — Рассадила здесь работяг, сделала снимок и разослала его в газеты. Он и сейчас висит над камином в рамке.

Комната выглядела запущенной. На столе, приемнике и пианино лежал толстый слой пыли. В углу валялась груда старых радиопрограмм с пожелтевшими страницами. На пианино были разбросаны ноты с танцевальной музыкой и песенники. Под ними Аллейн обнаружил несколько классических произведений, надписанных Клиффом. Среди них был и баховский цикл «Искусство фуги».

Открыв пианино и ноты, Аллейн проиграл короткую фразу. Две клавиши западали. Значит, Бах исполнялся в тот вечер с пробелами? Или пианино за пятнадцать месяцев успело так обветшать? Аллейн положил «Искусство фуги» на прежнее место, вытер руки и, закрыв пианино, присел на корточки рядом с кипой радиопрограмм.

Он просмотрел радиопрограммы за шестьдесят пять недель. Это была нелегкая задача, поскольку они лежали как попало. Он стал раскладывать их по порядку начиная с февраля 1942 года. Вторая неделя февраля, первая неделя февраля. Страницы так и мелькали у него в руках. Он рассортировал их довольно быстро. Не хватало последней недели января. Аллейн машинально сунул программы в угол и после минутного колебания снова привел их в беспорядок. Потом зашагал по комнате, насвистывая фразу из Баха. «Это только догадка. Может, я ошибаюсь…» — подумал он. Скорбно взглянув на пианино, он снова начал подбирать ту же фразу сначала в дискантовом регистре, потом — очень медленно — в басовом, постоянно чертыхаясь, когда западали клавиши. Наконец он захлопнул крышку и, опустившись в старое, полуразвалившееся кресло, стал набивать трубку.

«Надо будет отослать их всех под каким-нибудь предлогом и позвонить Джексону. Хотя, возможно, это лишь плод больного воображения», — рассуждал он про себя.

Дверь открылась, и на пороге возник силуэт женщины. Рука ее была прижата к губам. Это была просто одетая фермерша средних лет. Чуть помедлив, она шагнула вперед. Луч солнца осветил грубоватое лицо, необычно бледное для сельской жительницы.

— Я услышала пианино. Подумала, что это Клифф, — чуть слышно произнесла она.

— Боюсь, это не слишком лестно для Клиффа. Техника у меня хромает! — заметил Аллейн.

Он хотел подойти к ней, но женщина отступила назад.

— Это пианино, — повторила она. — Я так давно его не слышала.

— На нем никто не играет?

— Днем никогда, — поспешно ответила она. — А музыку эту я вроде помню. — Женщина нервно пригладила волосы. — Я не хотела вам мешать. Простите.

Она повернулась, чтобы уйти, но Аллейн ее остановил.

— Пожалуйста, не уходите. Вы ведь матушка Клиффа?

— Верно.

— Буду признателен, если вы уделите мне пару минут. Не больше, обещаю вам. Между прочим, меня зовут Аллейн.

— Рада познакомиться, — ответила она без всякого выражения.

После некоторого колебания женщина вошла в комнату и остановилась, глядя прямо перед собой. Пальцы ее по-прежнему были прижаты к губам. Аллейн оставил дверь открытой.

— Присаживайтесь.

— Спасибо, я постою.

Аллейн придвинул к ней кресло. Она неохотно села на краешек.

— Вы, наверное, знаете, почему я здесь? — мягко спросил Аллейн. — Или нет?

Женщина кивнула, по-прежнему не глядя на него.

— Я бы хотел, чтобы вы мне помогли.

— Не могу я вам помочь. Я об этом ничегошеньки не знаю. Да и никто из нас не знает. Ни я, ни мистер Джонс, ни наш мальчик. — Голос ее дрогнул. Помолчав, она добавила с отчаянием: — Оставьте парня в покое, мистер Аллейн.

— Видите ли, я должен беседовать с людьми. Такая у меня работа.

— Что толку говорить с Клиффом. Бесполезно это. Они с ним обращались не по-человечески. Донимали своими вопросами, а он ни в чем не виноват. Ведь сами же нашли, что он тут не при чем, так нет, никак мальчишку в покое не оставят. Он ведь не похож на других парней. Совсем другой. Не такой грубый, как они.