Чтение онлайн

— Когда она называет меня мистером Арифом, мне всегда хочется ответить: «Зовите меня Ибрагим». Но я понял, что мне это даже нравится. Обычно только врачи называют меня мистером Арифом. В последний раз, когда меня так называли, врач сказал: «В вашем возрасте мочевой пузырь часто барахлит, мистер Ариф».

— Какое у вас ко мне дело, Ибрагим? — спрашивает Конни. — Кажется, раньше мы никогда не встречались по воскресеньям. Полагаю, вам нужна моя помощь?

— Жизнь непредсказуема, Конни, — говорит Ибрагим. — Вы правы, я хотел попросить вас о маленьком одолжении.

— Выкладывайте, — требует Конни.

В ее бизнесе нужно быть осторожнее со словом «выкладывайте». Например, если ты находишься в комнате с людьми, у которых при себе полно огнестрельного оружия, и хочешь, чтобы кто-то из них тебе что-то рассказал, лучше сказать «говорите», а не «выкладывайте».

Ибрагим оглядывается через плечо:

— Вы когда-нибудь слышали о Дэйви Ноуксе?

— Рейвер Дэйви? — отвечает Конни. — Конечно, слышала, я же не с Луны.

— Хм, — говорит Ибрагим, — а я не слышал.

Конни качает головой:

— Дэйви сорок лет в бизнесе, и вы никогда о нем не слышали?

— Честно говоря, я не знаком с другими наркоторговцами, кроме вас, Конни, — признаётся Ибрагим. — Каждый живет в своем пузыре, верно? Соцсети еще больше этому способствуют, круг общения сужа…

Конни его прерывает:

— А зачем вам Рейвер Дэйви?

— Так вы его знаете?

— Пару раз встречались, — отвечает Конни. — Не думаю, что вы найдете общий язык, но могу замолвить за вас словечко.

— Конни, у вас одни любовные дела на уме, — говорит Ибрагим. — Он торговал дурью в клубах, я правильно понимаю?

Конни Джонсон удивленно качает головой:

— В клубах? Сказать, что Дэйви Ноукс торговал в клубах, — все равно что сказать, что Тэйлор Свифт продает пластинки.

— Ясно, — отвечает Ибрагим. — А она продает?

— Он был первым в своем деле, — говорит Конни. — Он построил эту индустрию с нуля. Заработал миллионы и ни разу не попался копам. Ушел из бизнеса прежде, чем дилеры начали друг друга убивать. О нем слагают легенды. Другого такого нет.

— И чем он занялся потом?

— Какой-то киберхренью, — отвечает Конни. — Паролями, что ли, я в этом ни бум-бум. Но он до сих пор зарабатывает кучу денег.

— А как вы с ним познакомились?

— Однажды я отправила ему письмо, в котором призналась, что я его фанатка, — говорит Конни, — и он ответил, хотя мог бы этого не делать. А потом я ходила к нему домой на благотворительный бал. Там были и копы, и уголовники — да кого там только не было, даже Брэдли Уолш [8] с телевидения, знаете его?

— Наконец знакомое имя, — радуется Ибрагим.

— А почему Дэйви вас интересует? — настораживается Конни.

— Слышали о месте под названием Крепость?

— А то ж, — кивает Конни. Крепость, значит. Чего-чего, а этого она от Ибрагима не ожидала. Во что он вляпался?

— Хозяева Крепости — двое наших друзей, — рассказывает Ибрагим. — Холли Льюис и Ник Сильвер. Я говорю «друзья», но на самом деле знаю Ника лишь потому, что его стошнило на свадьбе, а Холли умерла через несколько минут после того, как с нами познакомилась.

— Соболезную, — произносит Конни.

— В общем, незадолго до убийства Холли Льюис они встречались с Дэйви Ноуксом.

— А по какому поводу? — спрашивает Конни.

— Кажется, у них возникла проблема с безопасностью. Они решили посоветоваться с двумя людьми, и одним из них был Дэйви.

— Дэйви знает в этом толк, — кивает Конни. — Он сам может вызвать проблемы с безопасностью или их решить — все зависит от того, на кого он работает.

Ибрагим кивает:

— Можно задать еще два вопроса?

— Валяйте.

— Спасибо, — говорит Ибрагим. — Как считаете, Дэйви Ноукс из тех людей, кто при определенных обстоятельствах может совершить убийство?

Конни смеется:

— Конечно.

Ибрагим кивает:

— И второй вопрос: у вас есть сейф в Крепости?

Конни берет щипцами пару кусочков льда и раскладывает по стаканам.

— Хотите оценить мой домашний кинотеатр? Выбирайте фильм. Что вы любите?

— А вы что порекомендуете?

— Вы смотрели «Под палубой»? — спрашивает Конни.

— Напомните, о чем это, — просит Ибрагим.

— Это реалити-шоу об экипаже шикарной яхты, — отвечает Конни.

— Не видел, — говорит Ибрагим.

Конни проводит его в затемненный кинозал, где напротив большого экрана стоят два ряда четырех бархатных кресел. Ибрагим и Конни садятся на первый ряд. Ибрагим откидывает сиденье.

— Так ответьте: у вас есть сейф? Вы используете холодное хранение? — спрашивает Ибрагим.

— Я преступница, — отвечает Конни. — Я использую холодное хранение, горячее хранение, хранение в бетоне на дне моря. Вся моя работа — сплошное хранение. Денег, веществ, улик, информации.

— Но храните ли вы что-то в Крепости? — уточняет Ибрагим. — У вас есть доступ?

— Ибрагим, — отвечает Конни, — а вас не тревожит, что вы нарушаете границы? Все-таки вы — мой психотерапевт, а я — ваша клиентка.

В последнее время Конни много читала про границы.

— Думаю, мы с вами можем установить особые правила, — говорит Ибрагим. Он придумывает на ходу — Конни это нравится. Мудрые советы Ибрагима всегда на руку ему самому, поэтому они так хорошо ладят. — Я могу устанавливать свои правила, потому что я старше, а вы — потому что не умеете соблюдать правила. Наши границы проницаемы.

«Проницаемые границы. Ладно, пусть будут проницаемые, — размышляет Конни. — Пусть Ибрагим думает что хочет». Он каждую неделю общается с преступницей и получает от этого истинное удовольствие. Он не одобряет деятельность Конни, но продолжает прибегать к ней, как собачка к любимому дереву.

— Я не могу рассказать вам о Крепости, — заявляет Конни. Этот разговор необходимо прекратить. — Чем меньше вы о ней знаете, тем лучше.

— Отнеситесь к этому как к беседе двух друзей. Мы же друзья, надеюсь?