Чтение онлайн

Может, я слишком наивна, раз считаю, что лорд Таунз не мог никого убить. Я, наверное, предвзята, потому что он — лорд, а Дэйви Ноукс — наркоторговец. Люди постоянно твердят, что по одежке не судят и все такое, но иногда это просто экономит время. Умные люди вроде Ибрагима или Элизабет радуются, когда происходит что-то необычное и внезапное, когда все случается не так, как кажется на первый взгляд, но обычные люди вроде нас с Роном предпочитают, чтобы дерево оставалось деревом, ботинок — ботинком, а убийцей был наркоторговец, а не лорд.

Как я это вижу (опять же, я пыталась говорить об этом с Ибрагимом, но, похоже, без толку): Холли и Ник пришли к Дэйви Ноуксу посоветоваться насчет биткоина; тот решил, что это его последний шанс прибрать к рукам деньги, глазки у него загорелись при мысли обо всех этих фунтах и биткоинах, он достал телефонную книгу и нанял киллера, чтобы тот убил Холли Льюис. Должно быть, он каким-то образом разузнал код Холли и держит Ника Сильвера в пыточной, стараясь выяснить его код.

Я изложила свою версию Алану, и он со мной согласился.

В «Университетском турнире» один из студентов был египтянином, и всякий раз, когда он правильно отвечал на вопрос, Ибрагим кивал и говорил: «Знай наших» или «Так и есть, так и есть». Когда спрашивали про флаги, я все время отвечала, что это флаг Венесуэлы, а на все вопросы про страны я говорила: «Венесуэла», и это очень бесило Ибрагима.

В общем, сегодня третий флаг, который показали, действительно оказался флагом Венесуэлы, и я сказала Ибрагиму: «Я же говорила». Он был недоволен, а я обрадовалась; Алан залаял, а Ибрагим, который думал, что это флаг Эквадора, заметил: «У Венесуэлы и Эквадора просто очень похожие флаги». А я возразила: «Похожие, но все же разные», и Ибрагим начал так усердно гладить Алана, что тому пришлось бежать ко мне за защитой.

Иногда я спрашиваю Ибрагима, не слишком ли сильный стресс причиняют ему эти викторинные вечера по понедельникам, а он отвечает, что это его любимый вечер за всю неделю.

Перед уходом Ибрагима мне наконец удалось привлечь его безраздельное внимание, и я сказала, что, скорее всего, мы ищем Дэйви Ноукса — я в этом просто ни капли не сомневалась. Но Ибрагим покачал головой и ответил: «Джойс, нельзя исключать лорда Таунза и Ника Сильвера. Неужели ты до сих пор не научилась видеть не только очевидное», — а я сказала: «Но я же правильно угадала флаг Венесуэлы». Тогда Ибрагим очень медленно и вежливо проговорил: «Хорошего вечера, Джойс», вышел в темноту и надел наушники.

Нет, я все-таки скажу: «Я так же уверена, что убийца — Дэйви Ноукс, как уверена насчет флага Венесуэлы». Потом я погуглила и выяснила, что Ибрагим был прав: флаги Венесуэлы и Эквадора действительно очень похожи, но в жизни всегда есть лишь один правильный ответ и ошибиться нельзя.

Джоанна и Пол ходили в театр. Дэвид Теннант был хорош, а места плохие: негде вытянуть ноги. Теперь они ужинают в ресторане в Сохо; в переулке темно, но из окон льется мягкий теплый свет. Посетители тихо переговариваются, и ресторан гудит от суммы этих бесед. Когда Джоанна была маленькой, она именно так представляла себе идеальную взрослую жизнь. Пол делится впечатлениями о спектакле.

— Думаю, сломанный стул был метафорой горя, — говорит он.

Джоанна, конечно, любит Пола, но это уже слишком.

— Он не случайно стоял под часами, — продолжает Пол. — Часы ходят, понимаешь? А стул — нет.

— А шоколадки в антракте? — спрашивает Джоанна. — Метафора чего?

Пол смеется:

— Дай поумничать. Иногда мне это необходимо. Если не выпущу пар здесь, придется терпеть меня дома.

Пол любит театр и всецело погружается в действо. Джоанна ему завидует. У нее проблемы с концентрацией: ей сложно так долго сосредоточиваться. Джойс как-то сказала, что в театре ей больше всего нравится мороженое в маленьких стаканчиках, — Джоанна тогда рефлекторно закатила глаза и назвала ее обывательницей. Но теперь готова признаться, что ей и самой нравятся эти стаканчики. На одном из первых свиданий Пол повел ее на спектакль «Трилогия братьев Леман». Он длился больше трех часов и вполне мог бы стать концом их отношений, которые даже толком начаться не успели, но Пол объяснил, что спектакль идет с двумя антрактами. Джоанна сразу поняла, что это значит. Два маленьких стаканчика мороженого. Кажется, в тот момент, когда Пол вызвался во второй раз встать в очередь за мороженым без лишних вопросов и осуждения, Джоанна в него и влюбилась.

Она много в чем хочет признаться маме. Но кто в наше время устраивает доверительные беседы с матерью? За годы в отношениях накапливается столько напряжения, что это просто невозможно.

— Раз уж мы заговорили про горе — как ты себя чувствуешь? — задает вопрос Джоанна. Она с пятницы хотела его об этом спросить. Холли Льюис. Кажется, сейчас подходящий момент.

— Как я себя чувствую? — Пол, кажется, не понимает, что она имеет в виду. Она замечает, что он не притворяется, — ей становится любопытно.

— Умерла твоя старая подруга, — напоминает она. — А мы даже не касались этой темы. Я вижу, что ты переживаешь из-за Ника, но, если хочешь, можешь поговорить со мной о Холли.

Пол не хочет обсуждать случившееся с Холли. Джоанна это видит. Но почему? Скрывает ли он маленькую ложь или большую?

— А почему она не пришла на свадьбу? — продолжает допытываться Джоанна. Она решает попробовать зайти с другого угла: — Только не говори, что работала. Не поверю.

Рассуждая о спектакле, Пол размахивал ножом и вилкой, но теперь их опускает. Видимо, реальная жизнь не вызывает у него столь же сильного эмоционального отклика.

— Мы повздорили, — говорит Пол. — Точнее, она со мной — я просто стоял и слушал.

За столик напротив садится шеф-повар, которого Джоанна видела по телевизору. Надо рассказать маме.

— И из-за чего была эта односторонняя ссора?

— Из-за того, что мы назначили свадьбу на рабочий день, — отвечает Пол. — Она сказала, что я сделал это нарочно.

— Но это была моя идея, — говорит Джоанна.

— Я знаю, — отвечает Пол. — Но, как я сказал, Холли все для себя решила и не желала меня слушать.

Значит, Холли разозлилась, что свадьба пришлась на рабочий день? Неужели она не могла взять отгул ради свадьбы старого друга? Напрашивается лишь одно объяснение. Впрочем, Джоанна давно об этом догадывалась.

— И долго вы встречались?

— Что? — Пол, добрая душа, наверное, думал, как избежать ссоры. Но Джоанна не намерена с ним ссориться.

— У меня к тебе претензий нет, — говорит Джоанна. — Но очень странно, что платоническая подруга предъявляет такие требования.

— Согласен, — отвечает Пол.

— И странно, что она решила, будто ты сделал это нарочно, — добавляет Джоанна. — Так сколько вы встречались?

— Годик-два, — отвечает Пол. — То сходились, то расходились. Сначала — когда нам обоим было лет по двадцать пять. А пару лет назад снова сошлись.

— А «годик-два» — это годик или два?

— Два, — отвечает Пол. — Чуть меньше.

— Скажем, полтора?

— Примерно столько, да, — соглашается Пол.

— Значит, ты расстался с ней прямо перед тем, как познакомиться со мной?