Чтение онлайн

– О, Жуков! – оживился старшина. – Опять ты что-то натворил.

– Двойное убийство, – мрачно глянул на него Игнат. – Тетю мою…

– Когда? Кто? – уставился на него Сазонов.

– В два часа ночи убили плюс-минус полчаса.

– Ты видел?

– Из участка?

– Кто видел?

– Никто… Случайно обнаружил.

Игнат провел Сазонова к погребу, показал на открытую дверь.

– Смотрю, замка на двери нет. Открыл дверь, а там…

– Труп там! – останавливаясь под самым козырьком, сказал Самойленко.

– Медведь! – покачал головой Игнат.

– Что?! – вскинулся старшина.

– То! Кровь у тебя под ногами! Смотреть надо!

– Это ты мне говоришь?! – вышел из себя Самойленко. – Морда уголовная!

– Уголовная! – Игнат спокойно, но твердо смотрел ему в глаза. – Но не морда… Старший лейтенант Жуков, краевое управление уголовного розыска, оперативный уполномоченный.

Игнат протянул Сазонову свое служебное удостоверение.

– Краевое управление?! – Тот озадаченно смотрел на него.

– Хабаровский край.

– А-а, Хабаровский! – повеселел капитан.

– Кто тут у вас оперуполномоченный? – Лия смотрела на Игната большими, как блюдца, глазами. И восторга в них совсем чуть-чуть, не больше капельки.

– Так это, а чего не сказал? – сделав глотательное движение, Самойленко тронул себя за кадык.

– Так на самом же деле подрался, нельзя так.

Не жаловали в этих местах органы, да и сам он в далеком прошлом терпеть не мог ментов. Ни тетя Игната не поняла бы, ни Лия. Для них так лучше сидеть, чем служить в милиции. Но сейчас это уже не имело никакого значения. Тетя мертва, и убийца не должен уйти от возмездия.

– Ну да, нельзя… А я смотрю, ты его… этого профессионально заломал… – мялся Самойленко, как будто не знал, как обращаться к Игнату, на «ты» или на «вы».

Все-таки краевое управление, оперуполномоченный. С бухты-барахты в управление не берут, это отличиться нужно, профессионализм свой показать. А у Игната с десяток раскрытых преступлений в условиях неочевидности, и это еще до работы в управлении. Школа милиции, правда, обычная, не высшая, но ведь он учится в юридическом на заочном. Потому и в отпуск домой только сейчас смог отправиться, а так только на сессию и отпускали.

– Талого! – подсказал Игнат.

Он тяжело и пристально смотрел на старшину. Знал Самойленко Талого, знал, с кем дело имеет. И Талого, и лысого, и самого Баштана он знал. И где Игнат живет тоже знал. Может, он и навел блатных на тетю Витю.

– Ну да, Талого.

– Талый куда-то делся. Меня в участок, а Талый тю-тю.

– Да куда-то подевался.

– Может, сюда?

– Куда сюда?

– Сюда! – Игнат ткнул пальцем себе под ноги.

– Зачем?

– Ну, я же в камере, меня не достать, а отомстить хочется… Между прочим, у тетушки деньги водятся.

– Деньги?

– И где тетушка? – спросил Сазонов.

– На веранде… Там лежит, – вздохнул Игнат. – Так просто не обойти. Да и следы там, как бы не затоптать.

– Это правильно, следы нужно сохранить.

– Но глянуть все равно надо. Вдруг преступник под кроватью прячется!

Чтобы зайти в дом, совсем не обязательно было переступать через труп тетушки. Можно было войти и другим путем. Игнат отодвинул шкаф в своей комнате. Дверь за шкафом обычная, замок простой, а ключа нет.

– У вас там шомпол в кобуре, – сказал Жуков, обращаясь к Сазонову.

Этим шомполом он замок и взломал без особых трудностей. Капитан с подозрением глянул на него.

В доме все вверх дном, шкафы сдвинуты, вещи разбросаны. Преступник обыскивал дом грубо, как граблями греб – мощно, напористо. И бездумно. Но, возможно, с умыслом.

– Тетя Вика здесь жила, а свои дома сдавала, – сказал Игнат, пытаясь держать себя в руках.

– Дома?

– Два дома.

– Деньги водились, – кивнул Сазонов. Он даже не стал спрашивать, кому тетя Витя сдавала дом. – Я думаю, деньги пропали.

– Не знаю, – пожал плечами Игнат. – Профессионалы так не работают. Вор-профессионал чувствует, где лежат деньги, знает места, где деньги прячут. Он нюхом чует, а не граблями грабит…

– Значит, не профессиональный вор.

– Значит, мог и не найти.

– Но искал!

– Но искал.

– Значит, знал, что деньги водятся.

– Но где лежат, не знал.

– А кто-то мог и знать. – Сазонов повернул голову к Игнату, но глянуть на него не решился.

Он снова попросил у Жукова удостоверение. На этот раз рассматривал его долго, как будто под лупой. Не верил он Игнату, думал, «ксива» липовая.

– Я в этом доме никогда не был. Девять лет меня не было. А приехал только сегодня утром.

Сазонов вернул ему «корочку» и принялся разглядывать отпускной билет. Понять его можно. Игнат мог повздорить с дядей Валей, сгоряча убить и его, и тетушку. Убить и ограбить. Или сделать вид, что убийство произошло с целью ограбления. А может, он действительно решил поживиться за счет родной тетки, уж кто-кто, а Игнат знал, как это бывает.

А еще сколько вопросов появится, когда следствие узнает, что свои дома тетушка завещала Игнату. И ему, и его матери, потому как больше у нее из родных никого не было. Два дома у моря – это по нынешним меркам целое состояние. А Игнату до маленькой пенсии не так уж и много, восемь лет он уже отслужил, осталось двенадцать, и это без учета льготной выслуги лет. А в Хабаровском крае климат суровый, специальное постановление это подтверждает.

– Сначала дома у родителей, затем сюда.

– В Ростове родители.

– В Ростове.

– Сюда поездом?

– Билет показать?

– Да нет, не надо… Пока не надо.

Так же осторожно, как и заходили, они покинули дом. Но на свежем воздухе Игнату легче не стало. Даже, наоборот, навалилась смертная тоска. Стало трудно дышать, но вместе с тем захотелось сесть и закурить. Но он вернулся к подвалу. Сазонов за ним.

– Я думаю, убийца с моря зашел, – сказал Игнат, глядя на бетонную дорожку, которая, пересекая огород, тянулась до самого забора, за которым начинался обрыв.

– А мог с моря?

– И через обрыв мог, и по тропинке. Вдоль забора.

Тропинка эта тянулась по самой кромке обрыва – от дома к дому, на всю длину Виноградной улицы.

– Откуда по тропинке? – спросил Сазонов.

– От реки.

Тропинка со стороны улицы за домом дяди Вали уходила вправо, а затем раздваивалась – одна нитка спускалась к реке, а другая шла в обход участка, продолжаясь по кромке обрыва на всю длину линии. На эту же тропинку можно было выйти, обойдя крайний на улице дом. И в каждом доме на Виноградной имелась калитка со стороны моря, на тропинку к обрыву мог выйти любой, даже курортник. И напрямую к пляжу – через обрыв, рискуя сломать себе ноги. И такие случаи были. Именно поэтому хозяева домов запирали калитки.