Чтение онлайн

Преподобный Артур Бойз оказался дома и охотно согласился познакомиться с лордом Питером Уимзи.

Пастор был высоким стареющим мужчиной с глубокими морщинами, во взгляде голубых глаз читалось легкое изумление, словно его обескураживала сложность того, что происходит вокруг. На нем был старый черный сюртук, свисавший свободными складками с сутулых узких плеч. Он протянул Уимзи худую руку и предложил ему сесть.

Лорд Питер почувствовал некоторую неловкость. Судя по всему, его имя не вызвало никаких ассоциаций у кроткого и мягкосердечного пастора. Поэтому он решил не упоминать о своем хобби, а выдать себя за друга обвиняемой, что в какой-то мере соответствовало истине. Это могло быть ранящим, но, по крайней мере, понятным. Он начал с легкой неуверенностью в голосе:

— Я очень сожалею, что беспокою вас, тем более что все это так печально, но дело связано со смертью вашего сына и судебным процессом. Пожалуйста, не сочтите меня докучливым занудой, я действительно глубоко заинтересованное лицо, лично заинтересованное. Видите ли, я знаком с мисс Вейн, более того, мне она небезразлична, и я не могу избавиться от мысли, что где-то допущена ошибка, и я бы хотел ее по возможности исправить.

— О да, да! — закивал мистер Бойз.

Он тщательно протер пенсне и криво водрузил его на нос. Затем он пристально вгляделся в лицо Уимзи и, судя по всему, то, что он увидел, не вызвало у него неприязни, так как он продолжил:

— Бедная запутавшаяся девушка! Заверяю вас, я не испытываю никаких мстительных чувств, то есть я буду счастлив узнать, что она невиновна в этом ужасном происшествии. И даже если бы она оказалась виновна, лорд Питер, я бы совершенно не хотел, чтобы она понесла наказание. Как бы там ни было, мы не можем вернуть мертвых к жизни, и я бы предпочел оставить отмщение тому, кому надлежит его совершать. Конечно, что может быть ужаснее, чем лишить жизни невинного человека. Я буду мучиться до конца своих дней, если доказательства ее вины оставят хотя бы малейший повод для сомнений. Должен признаться, когда я увидел мисс Вейн на процессе, у меня зародилось их очень много. А вдруг обвинители ошиблись?

— Благодарю вас, — промолвил Уимзи, — вы очень добры. Это упрощает мою задачу. Вы сказали, «когда увидели на процессе». А раньше вы с ней не встречались?

— Нет. Я, конечно, знал, что мой несчастный сын поддерживает незаконные отношения с молодой женщиной, но никак не мог познакомиться с ней, да и сама она, кажется, вполне резонно не хотела встречаться с родственниками Филиппа. Вы, лорд Питер, моложе меня и принадлежите к поколению моего сына, так что вы, возможно, поймете — хотя, мне кажется, он не был плохим и порочным юношей — между нами не было полного доверия, какое должно существовать между отцом и сыном. Несомненно, моей вины здесь больше. Если бы только его мать была жива…

— Преподобный сэр, — пробормотал Уимзи, — я вас прекрасно понимаю. Это часто случается. Более того, случается сплошь да рядом. Послевоенное поколение, знаете ли. Многие слегка сошли с рельсов, хотя в этих людях и нет ничего плохого. Просто не могут быть откровенны со старшим поколением. Обычно со временем это проходит. Тут некого винить. Увлечения молодости, и всякое такое.

— Я не мог одобрять идеи, столь противоречившие религии и морали, — грустно заметил мистер Бойз. — Возможно, я выражал свое мнение слишком категорично. Возможно, если бы я проявлял больше понимания…

— Нет, — перебил его Уимзи, — человек должен сам это изжить. Кроме того, когда люди занимаются литературой и вращаются в определенных кругах, они склонны заявлять о себе довольно громко.

— Возможно, возможно. И все же я виню себя. Впрочем, вам это ничем не может помочь. Простите меня. Если в дело действительно вкралась какая-то ошибка, а присяжные это почувствовали, мы должны сделать все возможное, чтобы исправить ее. Чем я могу быть вам полезен?

— Ну, прежде всего, — начал Уимзи, — очень неприятный вопрос. Говорил ли ваш сын когда-нибудь, что устал от жизни? Прошу прощения.

— Ничего, ничего. Мне уже задавали этот вопрос порция и адвокаты. Могу честно признаться, ничего подобного не было. Ни единого намека. — Даже после того, как он расстался с мисс Вейн? Даже тогда. Более того, он скорее испытывал гнев, отчаяние. Должен сказать, я был очень удивлен, когда узнал, что она отказалась выйти за него замуж. Я до сих пор этого не понимаю. Ее отказ сильно потряс его. Он с таким энтузиазмом писал мне о свадьбе. Вы, наверное, помните это письмо? — и он принялся рыться в захламленном ящике. — Оно у меня здесь, если захотите взглянуть.

— Вы можете просто прочесть мне этот абзац, — предложил Уимзи.

— Конечно-конечно. Позвольте. Да. «Ты обрадуешься, папа, так как в полном соответствии с твоими взглядами на мораль я наконец решил узаконить отношения, как говорят добропорядочные люди». Ему иногда была свойственна небрежность в речи и письме, но это ничуть не отражалось на его добром сердце. Да. «Моя девушка — предобрейшее существо, и я решил сделать все по закону. Она заслуживает этого, и, надеюсь, что, когда все будет оформлено должным образом, ты распахнешь для нее свои отеческие объятия. Я не приглашаю тебя сочетать нас браком, так как гражданский брак скорее соответствует моему образу мыслей, да и она, хоть и воспитана, как и я, в религиозном духе, вряд ли станет настаивать на пышной церемонии. Я сообщу тебе о дате, чтобы ты мог приехать и благословить нас, хотя бы как отец, если не как пастор». Вы видите, лорд Питер, он действительно хотел все сделать правильно, и я был очень тронут его желанием видеть меня.

— Да-да, — откликнулся лорд Питер, а про себя подумал: «С каким удовольствием я бы надрал ему уши, если бы он был жив».

— А потом пришло другое письмо, в котором сообщалось, что свадьба расстроилась. Вот оно. «Дорогой папа, увы, кажется, твои поздравления придется с благодарностью вернуть обратно. Свадьба расстроилась, а невеста сбежала. Вдаваться в подробности нет смысла. Одно лишь могу сказать, Харриет выставила на посмешище и себя, и меня». Затем я узнал о его плохом самочувствии, но вам все это уже известно.

— Он не высказывал своего мнения о причинах болезни?

— Нет, мы без всяких сомнений решили, что это рецидив его старого гастрита. Он никогда не был очень здоровым мальчиком. Из Гарлеха он писал уже более жизнерадостные письма, сообщая, что ему лучше, и он планирует поехать на Барбадос.

— Действительно?

— Да. Я тоже считал, что это пойдет ему на пользу и отвлечет от других вещей. Однако он говорил об этом лишь как о туманном намерении, относительно которого еще ничего не решено.

— Писал ли он что-нибудь еще о мисс Вейн?

— Он больше ни разу не упоминал ее имени до дня своей смерти.

— Так, а что вы думаете о его предсмертных словах?

— Не знаю, что и думать. Тогда у нас не существовало ни малейшего подозрения, что он отравлен, и я решил, что эти слова относятся к их ссоре.

— Понимаю. Теперь предположим, мистер Бойз, что это не самоубийство…

— Я действительно не думаю, что он мог его совершить.

— Тогда нет ли кого-либо еще, кто бы мог быть заинтересован в его смерти?