Чтение онлайн

Теперь мы подходим к дате чрезвычайно важной. Десятого апреля молодая женщина, которая была идентифицирована как Харриет Вейн, зашла в аптеку мистера Брауна на Саутгемптон-роу и приобрела две унции мышьяка, предназначенного для борьбы с грызунами, сказав, что он необходим ей, чтобы избавиться от крыс. Она расписалась в регистрационной книге как Мэри Слейтер, и, как было выявлено, почерк принадлежит обвиняемой. Более того, обвиняемая признает, что совершила эту покупку для иных целей. Поэтому относительно несущественно то — хотя, возможно, вы обратите на это внимание, — что хозяйка квартиры, где проживает Харриет Вейн, заявила здесь, что в округе нет крыс и никогда не было.

Пятого мая совершается еще одна покупка мышьяка. Обвиняемая, по ее собственным словам, на этот раз приобретает банку со средством для борьбы с сорняками, основу которого составляет тоже мышьяк, — того самого вида, который упоминался в деле об отравлении Кидвелли. На этот раз она называет себя Эдит Уотерс. Около дома, где она живет, нет сада; трудно найти объект применения этого гербицида и по соседству.

С середины марта до начала мая обвиняемая покупает и другие яды, включая синильную кислоту (якобы для Фотографических работ) и стрихнин. Также была предпринята попытка приобрести аконитин, но она не удалась. Каждый раз покупки совершались в разных аптеках под разными именами. Непосредственно к рассматриваемому делу имеет отношение лишь мышьяк, однако и остальные покупки достаточно важны, так как они проливают свет на занятия подсудимой в указанное время.

Обвиняемая пояснила цель этих покупок, и вам судить, насколько ей можно верить. Она сказала, что в то время писала детективный роман об отравлении и покупала яды, чтобы экспериментально доказать, насколько легко простой человек может добыть их. Для подтверждения этих слов ее издатель мистер Труфут предъявил рукопись названной книги. Вы держали ее в руках и при желании сможете получить снова, чтобы просмотреть в комнате для совещаний, когда я закончу свою заключительную речь. Вам зачитывали отрывки, указывающие на то, что книга посвящена убийству, совершаемому с помощью мышьяка, и там есть описание молодой женщины, которая приходит в аптеку и покупает нужное ей количество этого смертельного яда. Здесь я упомяну о том, хотя мне следовало сделать это раньше, что мышьяк, купленный у мистера Брауна, был обычным предназначенным для грызунов мышьяком, то есть он был окрашен углем или индиго, как предписано законом, чтобы его не путали с сахаром или другим безобидным веществом.

— Сколько еще, о господи, мы будем выслушивать весь этот вздор о мышьяке? — простонал Сэлкомб Харди. — Современные убийцы впитывают эти сведения с молоком матери.

— Я хочу обратить ваше особое внимание на указанные даты, повторю их для вас еще раз — десятое апреля и пятое мая. (Присяжные записали их, а лорд Питер Уимзи прокомментировал эти действия: «Все они пишут одно и то же — «она не верит в это ни на йоту». — «Что? Что?» — откликнулся Фредди, и судья перевернул очередную страницу своих записей.)

— В это время у Филиппа Бойза возобновляются приступы гастрита, которыми он страдал время от времени на протяжении всей своей жизни. Вы читали показания доктора Грина, который лечил его в студенческие годы. Это было, конечно, давно, однако в 1925 году доктор Вир имел дело с аналогичным приступом. Это не тяжелый недуг, но болезненный и изматывающий, сопровождающийся тошнотой и болями в конечностях. Многие люди страдают от него время от времени. И все же здесь наблюдается совпадение дат, которое может оказаться важным. Эти приступы, как отмечено в журнале доктора Вира, происходят 31 марта, 15 апреля и 12 мая. Три совпадения подряд, если вам будет угодно, — Харриет Вейн и Филипп Бойз встречаются «в конце марта», и 31 марта у него начинается обострение гастрита; 10 апреля Харриет Вейн покупает две унции мышьяка, они встречаются «во вторую неделю апреля», и 15 апреля у Бойза новый приступ; 5 мая происходит покупка гербицида, «где-то в мае» они видятся еще раз, и 12 мая Бойз заболевает в третий раз. Вам может показаться это подозрительным, но не следует забывать, что обвинению не удалось установить покупку мышьяка до мартовской встречи. Вы должны иметь это в виду, рассматривая этот вопрос.

После третьего, майского, приступа врач рекомендует Бойзу сменить обстановку, и тот решает уехать в северо-западную часть Уэльса. Он отправляется в Гарлех, где прекрасно проводит время и ему становится существенно лучше. Однако его сопровождает друг, мистер Райленд Воэн, которого вы видели, и тот утверждает, что «Филипп не был счастлив». У мистера Воэна сложилось впечатление, что Филипп злился на Харриет Вейн. Физически он окреп, но оставался в подавленном настроении. Так что 16 июня он пишет письмо мисс Вейн. Вот это важное письмо, и я зачитаю вам его снова:

«Дорогая Харриет, в Моей жизни царит полная неразбериха. Я больше так не могу. Я решил со всем порвать и отчалить. Но перед отъездом я хотел бы еще раз повидаться с тобой и решить, нельзя ли все восстановить. Ты, конечно, можешь поступать как угодно, но я до сих пор не могу понять, чего ты хочешь. Если и на этот раз мне не удастся убедить тебя взглянуть на вещи правильно, я уйду навсегда. Я буду в городе 20-го. Черкни мне, когда я смог бы зайти.

Твой Ф.»

Как вы видите, письмо крайне двусмысленно. Сэр Импи Биггз привел весомые доказательства того, что выражения «порвать и отчалить», «больше так не могу» и «уйду навсегда» говорят о том, что автор выражает намерение покончить жизнь самоубийством, если ему не удастся достигнуть примирения с обвиняемой. Он указывает на то, что выражение «отчалить» довольно широко используется в смысле «умереть», и это может оказаться для вас вполне убедительным доводом. Однако мистер Эркхарт, допрошенный генеральным прокурором, показал, что это упоминание относится к плану, который он сам предложил покойному в целях смены обстановки, а именно к путешествию на Барбадос. К тому же генеральный прокурор указал, что, когда автор говорит «я больше так не могу», он имеет в виду жизнь в Англии или в Гарлехе, так как, если бы он намекал на самоубийство, фраза бы звучала «я больше не могу так жить».

Несомненно, у вас уже сложилось мнение по этому поводу. Важно отметить, что покойный просит о встрече 20-го числа. Мы имеем и ответ на это письмо; вот он:

«Дорогой Фил, ты можешь прийти 20-го в 9.30, если хочешь, но не надейся, что заставишь меня изменить мнение».

Подписана записка просто буквой «X». Тон ее очень холодный, чуть ли не враждебный. И все же встреча назначена поздняя, в 9.30.

— Теперь я уже ненадолго задержу ваше внимание, однако прошу, чтобы оно было особенно пристальным — хотя вы и так проявляли терпение и трудолюбие все это время, — ибо мы подходим наконец ко дню смерти.

Старый судья сложил кисти рук одну поверх другой на стопке с записями и чуть подался вперед. Он все держал в памяти, хотя три дня назад ему ничего не было известно об этом деле. Он не достиг того возраста, когда старик А впадают в детство, он все еще умел управлять реальностью, держа ее в своих морщинистых руках с серовато-бледными ногтями.

— Филипп Бойз и мистер Воэн вместе вернулись в город 19-го. Судя по всему, Бойз пребывал в самом добром здравии. Он провел ночь с мистером Воэном, а утром они вместе позавтракали яичницей с ветчиной, тостами, джемом и кофе. В 11 утра Бойз выпил ирландского портера, заметив, что, согласно рекламе, «он полезен». В час он съел обильный ленч в своем клубе, а днем сыграл несколько партий в теннис с мистером Воэном и другими своими друзьями. Во время игры кто-то из партнеров заметил, что Гарлех пошел Бойзу на пользу, и он ответил, что уже давно не чувствовал себя так хорошо.

В половине восьмого он отправился обедать к своему кузену мистеру Норману Эркхарту. Ни мистер Эркхарт, ни горничная, прислуживавшая за столом, не заметили ни в его поведении, ни в облике ничего необычного. Обед был подан ровно в восемь, и, я полагаю, вам следует записать это время, если вы еще этого не сделали, а также составить список съеденных блюд и выпитых напитков.

Кузены обедали вдвоем, и вначале, вместо коктейля, каждый выпил по рюмке хереса. Это было превосходное «Олерозо» 1847 года, и горничная налила его в графин из початой бутылки, когда они перед обедом беседовали в библиотеке. Мистер Эркхарт придерживается старомодной традиции, согласно которой прислуживающая во время трапезы горничная должна присутствовать на протяжении всего обеда, таким образом, мы имеем двух свидетелей происходившего в этот отрезок времени. Вы слышали показания горничной Ханны Вестлок, и я думаю, она произвела на вас впечатление разумной и наблюдательной свидетельницы.