Чтение онлайн

Она хмуро наблюдала, как он приближается, ставит на диван поднос, усаживается возле ее ног, скидывает пиджак и ослабляет узел галстука, как подает ей бокал. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтя. У него очень сильные руки, красивые и умелые. Как это отвратительно и низко - испытывать физическое влечение к бывшему мужу, который предал…. Или совершенно естественно? У нее не было близости с мужчиной несколько месяцев, а она здоровая женщина с инстинктами и желаниями. Вот его пальцы ласково касаются ее голой щиколотки, изумрудные глаза темнеют, отражая знакомый огонек вожделения. Розмари нехотя убирает руку Мика со своей ноги, отрицательно качает головой. Здравый смысл берет верх над разыгравшимся либидо. Так нельзя, минутная слабость только запутает их отношения, даст Фрейзеру надежду на то, что никогда не сбудется.

– Тебе не стоило приходить.
– произнесла она тихим шепотом, пригубив сладковатое игристое вино из бокала.
– Плохая идея. Ты читал газеты?

– Да.
– кивнул Мик.
– Мы можем сказать, что это правда.

Розмари удивленно вскинула брови, взяв с тарелки кусочек персика.

– Что правда?
– решила уточнить она.

– Наш развод - всего лишь пиар ход.
– широкая улыбка обозначила на щеках Мика соблазнительные ямочки. Именно эта мальчишеская улыбка и вводила ее в заблуждение много лет.
– Никого не удивишь подобным явлением. Это нормально для Нью-Йорка.

– Это неправильно, Мик. И мы развелись по-настоящему. Потому что разлюбили друг друга. Потому что ты изменял мне и прогуливал мои деньги.

– Я не разлюбил тебя, Роз.
– серьезно сказал Фрейзер, заглядывая в прищуренные в недоверии глаза Розмари.
– А деньги… Это всего лишь деньги, ничтожные бумажки. Я верну все, что истратил.

– Но ты не исправишь то, что уже сделано. Я никогда не смогу доверять тебе, Мик.

– Я не дам тебе повода - не доверять.
– пообещал Мик, его пальцы обхватили колено Розмари.
– Я прошу тебя, любимая, поверь мне. В последний раз. Я жизнь положу, чтобы все исправить.
– пальцы медленно скользнули выше, но женщина остановила Мика, перехватив его за запястье.

– Секс только усложнит из без того непростую ситуацию.
– произнесла она фразу, осознав, как часто слышала нечто подобное в Голливудских слащавых мелодрамах.

– Но он всегда помогал там, где мы не могли договориться словесно. Вспомни, как жарко заканчивались все наши ссоры, и без лишних разглагольствований и суеты.

– Согласись, случившееся сложно назвать ссорой.
– горько усмехнулась Розмари.
– Я позволила тебе зайти по одной причине. Я хочу, чтобы ты понял - между нами все кончилось. Я не передумаю.
– голос ее был тверд и непреклонен. Мик судорожно втянул воздух, напряженно глядя в ее глаза.

– Я не отступлю.
– упрямо сказал он. Розмари с сожалением улыбнулась, мягко коснулась щеки кончиками пальцев.

– Придется, Мик. Поверь, мне тоже сложно.

– Черта-с два, тебе сложно.
– вспылил Фрейзер, порывисто выпрямляясь в полный рост. Розмари смотрела на него спокойно и сдержанно. Она знала, что выдержки Мика надолго не хватит.

– Я значил для тебя не больше, чем комнатная собачонка, чем гребаный шкаф, к которому ты привыкла. Стоило ему потерять вид, чуток треснуть и все - на помойку.

– Не устраивай сцен, Мик. Я очень устала.
– попросила Розмари, потирая виски.
– Я услышала тебя, а ты меня. Хватит мотать друг другу нервы. Мы приняли правильное решение, когда расстались.

– Ты приняла.
– Мик грозно указал на нее пальцем.
– Не я. Все что я делал, хоть и было безумием, но …

– Что?
– Роз тоже встала, холодно посмотрела на него.

– Я хотел, чтобы ты увидела меня, поняла, что я существую, что могу нравиться, могу быть любимым.

– Я и так это знала.
– кивнула Розмари.
– Ты доказывал себе, а не мне. Не вини меня в том, в чем виноват ты один.

– Оба, Розмари. Мы оба виноваты.

Раздался хлопок двери, и разгневанная парочка одновременно повернулась.

– Эштон?
– нахмурившись, удивленно выдохнула Розмари. Харт медленно шагнул в гостиную, переводя изумленный взгляд с побледневшего лица Рози на ожесточенное - Мика Фрейзера. В голубых глазах застыл вопрос и недоверие. Скулы свело напряжением, губы плотно сжаты.

– Что происходит, Мари?
– спросил Эштон с тревогой. Мик выступил вперед, загораживая собой оцепеневшую Розмари.

– Ну, конечно.
– насмешливо бросил он.
– Ты всегда появляешься без приглашения. И ключики от квартиры сестренки имеются. Такая завидная братская преданность и забота. Я сейчас расплачусь.

– Мари, у тебя все в порядке?
– не обращая никакого внимания на пропитанный едким сарказмом тон Фрейзера, спокойно спросил Харт.

– Было в порядке, пока ты не объявился. А я-то думал, кого нам не хватает для полной гармонии. Вроде все, как обычно. Я, моя жена, эта квартира, но чего-то явно не хватает. Увидел тебя и сразу понял!
– Мик насмешливо поднял вверх указательный палец.
– А не хватает третьего члена нашей семьи. Вездесущий Эштон Харт собственной персоной. Интересно, а ты всегда вот так входишь сюда? Без разрешения, без звонка? Как к себе домой, черт бы тебя побрал. Или только с тех пор, как я ушел? Теперь ты доволен, Харт?

– Заткнись, Мик.
– с ледяным спокойствием бросил Эштон. Розмари пришла в себя, но вместо того, чтобы как-то уладить ситуацию, вернулась на диван и взяла бокал с шампанским, с равнодушием наблюдая за происходящим. Мальчики ссорятся, девочки не лезут.

– Мари, что он здесь делает?
– обратился к ней Эштон. Женщина улыбнулась одними губами и повела плечами.

– Понятия не имею, Эш. Спроси у него. Может быть, расскажет.
– заявила она. Харт недоуменно уставился на нее, потом на поднос с романтическими атрибутами, на вазу с розами и пиджак Мика, брошенный возле дивана. Недоверие на лице Эштона сменилось презрением и холодной яростью.

– Господи, Мари. Неужели у тебя совсем нет гордости?
– проговорил он. Женщина подняла голову, взгляд ее был пугающе спокоен. Но на сердце было тяжело и горько. Она бы поняла, если бы другой обвинил ее в том, в чем обвинял Эш. Как ОН мог поверить слухам и сплетням, зная ее так хорошо….

– Зато у тебя гордости хоть отбавляй.
– продолжил изливать свой яд Мик Фрейзер. Эштон посмотрел на него тяжелым невидящим взглядом. А там, где должно быть сердце образовалась дыра, глубиной в пропасть.

– Пошел ты, Мик.

– Я-то пойду. У меня хотя бы хватает смелости говорить правду.

– Что ты знаешь о правде, Фрейзер?
– с нескрываемым отвращением в голосе, спросил Харт.
– У тебя было все, о чем только может мечтать мужчина, и что ты сделал? Вывалял в грязи и растоптал самое лучшее и святое.

– Это тебя и бесит больше всего? Я имел ее, а ты только смотрел. Восторженный юный щенок, у которого никогда не хватит смелости признаться, что вся твоя забота о ней - сплошная фальшивка и лицемерие. Или ты думал, что я не догадался? Что я так же слеп, как она? Не на того нарвался, малыш, я могу отличить желание в глазах мужчины от дружеского участия. Ты, как пиявка, присосался к нам, все время болтался рядом, настраивал ее против меня, вмешивался в нашу жизнь. Тебе просто необходимо чувствовать собственную значимость во всем, что делает Розмари. Ты по-другому просто не умеешь. Признайся, что она - твоя единственная одержимость. Ты можешь жениться хоть тысячу раз, родить детей и состариться, но это ничего не изменит, пока ты не отпустишь ее. Как ты думаешь, Харт, почему она осталась одна? Потому что я такой гад и предатель? Нет… - Мик издевательски усмехнулся.
– Потому что ты не даешь ей жить. Ты внушаешь ей лживую уверенность в том, что пока рядом ее замечательный Эштон, у нее все хорошо, и никто другой не нужен. Эштон всегда выслушает, Эштон всегда поймет, Эштон всегда поддержит и позволит выплакаться на своем плече. А что будет, когда Эштона не будет рядом? Когда в сорок лет, празднуя рождение твоего очередного ребенка, она, наконец, осознает, что потратила свою жизнь впустую.