Чтение онлайн

– Это означает только одно, Роз.
– печально улыбнулся Стив.

– И что же?

– Ты не была счастлива. Никогда. По-настоящему. И сухое дерево может гореть. Ты совсем не старая, не наговаривай на себя. Возможно, еще один творческий кризис, который пройдет. Мы учимся на своих ошибках.

– я больше не сяду за руль.
– усмехнулась Розмари.
– А ты почему расклеился, Стив. Не похоже на тебя.

– Просто я влюблен в тебя много лет. О, не смотри на меня так, словно не замечала. Нормально, я в порядке. И не жду от тебя ответных чувств. У меня все еще сложится, но я беспокоюсь о тебе.

– Все беспокоятся обо мне, а я стараюсь сделать так, чтобы меня оставили в покое.
– Розмари откинулась назад и прикрыла глаза.
– Но каждый раз влипаю в историю, и мне на помощь бежит целая орава рыцарей.

– Ну, насчет оравы ты погорячилась.
– улыбнулся Стивен.
– Нас только двое, и мне платят за помощь.

– И все-таки дружба существует, даже на денежной основе.
– сыронизировала Розмари.
– Далеко еще до больницы?

– Нет. Мы приехали.

Роз благодарила случай за то, что он не свел ее в палате Даниэля с его родственниками. Не смотря на тираду, которой она одарила Стивена, женщина не была готова к мощным эмоциональным затратам и долгим объяснениям и оправданиям.

Он лежал на небольшой больничной койке в паутине подсоединенных к нему проводов, датчиков и капельниц. Одна рука в гипсе, голова забинтована, на лице жуткие синяки. Писк аппаратуры действовал на нервы. Как Дин может спать под столь раздражающий аккомпанемент?

Розмари перевела дух, и прошла к кровати больного. Взяла стул и села рядом. Здоровая рука была вытянута вдоль тела, и Роз накрыла его пальцы дрожащей ладонью.

– Дин.
– хриплым шепотом позвала она, наклонившись вперед.
– Это Роза. Поговори со мной.

Его веки дрогнули. Фонтейн открыл глаза, так широко, как мог. Роз вздрогнула. У него не было белков.

– Привет.
– прошелестел он пересохшими губами.

– У тебя глаза красные.
– Роз выдавила фальшивую улыбку.

– Просто я вампир. Давно хотел признаться.

В груди женщины кольнуло. Она чуть его не убила, а Дин еще пытался шутить. Мутный взгляд задержался на ее лице.

– Ты выглядишь ужасно. Впрочем, лучше, чем я.

– Мне жаль. Прости меня.
– Розмари сжала его пальцы, и закусила губы. На глаза навернулись слезы.

– Как там?
– хрипло спросил он.

– Где?
– Роз вопросительно подняла брови.

– В тюрьме.

– Нормально. В Майами приличные тюрьмы. Меня не били сокамерницы, я не голодала, и даже гуляла днем.

– Прогулки - это хорошо.
– кивнул Даниэль, и поморщился от головной боли.

– Не шевелись. Тебе очень больно?

– Нет. Это ерунда, Роза. Не кори себя. Ты не виновата. Я должен был заметить, что ты не в себе. Но ты всегда выглядишь сумасшедшей.

– Ты мог погибнуть. Из-за меня.
– вздохнув, сказала Роз, растирая по лицу влажные ручейки.

– Только не плачь. Не выношу женских слез. Я живой, и скоро буду, как новенький. А вы постоянно заливаете меня слезами. Не поминки же.

– Я не первая?
– сквозь слезы улыбнулась Роз.

– Представляешь, оказывается, что Сэм пуще всех горевала обо мне, пока я был в отключке. Я глазам не поверил, когда увидел ее плачущей надо мной.

– Она влюблена в тебя, Дин. Поэтому все время собачилась с тобой. Защитная реакция, когда думаешь, что влюбилась не в того парня.

Они какое-то время, молча, смотрели друг на друга. Розмари первой нарушила паузу.

– Тебе стоит подумать, Дин. Пересмотреть свои отношения с Сэм. Ноэлю нужна семья.

– Да, ты, наверно, права.
– согласился Дин.
– Ты точно в порядке?

– Да.

– Никаких угрызений совести?

– Еще какие.

– Считай, что мы квиты. И случившееся - возмездие мне за то, как я повел себя с тобой в тот день.

– Брось, Дин. Я уже давно все забыла и простила.

– Нет. Не лги мне. Я чувствовал. Сейчас, может быть, но не раньше. Все хорошо, пожалуйста, перестань плакать. Я буду жить, и ты тоже. Ничего непоправимого не произошло. Я тебя ни в чем не виню.

– Спасибо, Дин.
– Розмари нежно коснулась щеки Даниэля, и наклонившись, поцеловала его в губы.
– Передай своим, что я сожалею. Не думаю, что я осмелюсь взглянуть в глаза Саманты или Ноэля. Прости меня.

– Мне будет не хватить тебя, Роза.
– искренне признался Фонтейн.
– Ты первая женщина, после… В общем, я рад, что жизнь нас свела. Мы многому научили друг друга.

– Это точно. Мы не виноваты, что родились под безумной звездой. Но никогда не поздно что-то изменить и начать сначала.

– Да. Береги себя.

– И ты.
– Розмари встала, последний раз взглянула на бывшего любовника и друга.
– Прощай, Даниэль.

– Прощай, Роза.
– он печально улыбнулся.

– Ну, как все прошло?
– спросил Стивен Паркер, поджидающий Розмари в больничном коридоре. Она рассеянно взглянула на него, словно удивившись его присутствию.

– Мы простили друг друга и попрощались.
– сказала она, обхватывая себя руками.

Роз шла вперед уверенно и быстро. Стив едва поспевал за ней. Она торопилась домой. И боялась того, что ждет ее там…. Еще одно прощание или новая встреча? Сердце билось болезненно, гулко, отчаянно и надрывно.

Эштон Харт услышал, как повернулись ключи в замке, и, подпрыгнув, вскочил с дивана. В висках загудело, внутри росло напряжение. Все заготовленные слова и тщательно продуманные речи испарились из мыслей.

Он думал, что Розмари приедет вместе с Паркером, но она была одна.

Взглянула на него из прихожей затравленным испуганным взглядом, уронила ключи, обессилено прижалась спиной к закрытой двери.

– Эштон.
– прошептала она глухо.

Харт не двигался. Он замер посреди роскошно обставленной светлой гостиной. И смотрел на нее. Худенькая, растрепанная, помятая с печатью боли и усталости на осунувшемся лице, но такая родная…. Розмари. Уязвимая и хрупкая. Он не видел ее такой. Никогда. Сердце защемило от сожаления и грусти. Как много лет они потеряли, как много глупостей натворили! И все же частичка его души ликовала. Он мог смотреть на нее. Спустя два года молчания и тишины. Слышать ее тихий голос. Впитывать ее облик по крупинкам. Он не мог нарисовать ее, потому что не был художником, но день за днем он писал портрет Розмари в своей памяти. И каждый штрих вызвал волну боли и тоски. Эштон скучал по ней все минуты и секунды жизни без нее.

Как можно было отпустить, позволить уйти? Дурацкая гордыня. Глупое упрямство. Чрезмерная самоуверенность.

Розмари оторвалась от двери, и сделала несколько шагов вперед. Ее взгляд сместился с лица Эштону куда-то ему за спину. И он видел, как проясняется выражение ее глаз, становится осмысленным и смиренным.

Розмари смотрела на семейную галерею за его спиной. Десятки фотографий, с которых улыбаются счастливые лица родных и любимых. Какой же надо быть дурой, чтобы собственноручно вычеркнуть себя из общего альбома. Семья - это точно держит нас на плаву, и не дает сорваться в пропасть. Отказать от нее - все равно, что убить себя. И именно это сделала Розмари Митчелл два года назад. Нет, еще раньше, когда в утро перед своей свадьбой, ушла от Эштона и позволила ему смириться с ее выбором. Она не дочь Мелони Митчелл. Та бы так просто не сдалась. Она сражалась за своего мужчину и свое счастье, за семью. И не важно, какими были последствия. Мелони не прятала голову в песок, она шла к цели и умерла победительницей. Почему же Розмари увидела в ее истории совсем другой смысл? Иную сторону? Зачем взялась исправлять грехи матери? Но разве грешно - любить и желать, чтобы тебя любили? Они были счастливы с отцом ровно столько, сколько отмерила им жизнь. Вот, что главное! И именно это Розмари поняла только сейчас.