Чтение онлайн

Он задумчиво смотрел на Волгу, думал о своем, а возможно, просто отдыхал. Судя по возрасту, наверное, отслужил уже пару-тройку лет и не подозревал, что в этом пустынном месте подходит к концу его жизнь.

— Ставлю прицел на триста пятьдесят, — решительно проговорил Саня Приходько. — Лучше бы офицерик попался, но сойдет и этот.

— Может, я пальну? — предложил Кирилл.

— Далековато. Без оптики можешь промазать. Тут у них, наверное, порыв связи поблизости случился. Приберу этого, следующий приползет. Твоя очередь стрелять будет.

Астахов, еще не привыкший к такой охоте, вздохнул, а Саня подкрутил винт вертикальной наводки. С минуту или две медлил, ожидая, не ударит ли поблизости взрыв, который заглушит выстрел. Как назло, артиллерия в этом секторе молчала, а связист не спеша поднялся и снова надел на плечи катушку.

Выстрел щелкнул негромко, хоть и резко. Звук поглотила обширная возвышенность, широкая лента реки и бескрайний пойменный лес на левом берегу. Немец свалился ничком. Астахов, всматриваясь в шестикратные линзы своего бинокля, пробормотал:

— В грудь уделал. Насквозь. Даже катушку пробило.

Но связист вдруг зашевелился и пополз. Он даже сумел отцепить катушку и двигался к воронке от снаряда, где надеялся укрыться.

— Добей, — зашептал Кирилл.

— Сам подохнет. — Приходько, сжав зубы, выбросил стреляную гильзу, дослал в казенник новый патрон.

Он злился на свой неточный выстрел и вспомнил в очередной раз, как немецкие летчики добивали мальчишек-новобранцев с потопленного сейнера, издевательски махая им руками.

Связист все же добрался до воронки, но вскарабкаться на бруствер не хватило сил. Какое-то время сапоги скребли лед, а рука тянулась к сухому кусту бурьяна. Затем немец замер и больше не шевелился, а Кирилл Астахов с облегчением вздохнул.

— Следующий твой, — напомнил Приходько. — Ставь планку на триста пятьдесят метров, не ошибешься. Только бери поправку на ветер, с востока дует.

Заметив что-то в выражении лица напарника, предложил:

— Могу и я. Ты вроде как его пожалел.

— Я про это слово давно забыл, — отозвался без всякого выражения Кирилл. — В селе, когда стали повестки разносить, в первый же день набрали человек сорок, ну и потом все лето призывали. Все, кого призвали, погибли или без вести пропали.

— Так уж и все?

— Если полгода писем нет и военкомат молчит, надеяться уже не на что. У меня дядьку и двоюродного брата убили. Представляешь, в один день обоих.

— Представляю.

Достали фляги с водой из-за пазухи, перекусили черствым хлебом, зато с сахаром. Последнюю неделю для остроты зрения снова стали выдавать сахар.

Убитый связист продолжал лежать возле воронки. Никто к нему не спешил. Саня кивнул на катушку с хлорвиниловым проводом и предложил:

— Может, сбегаю? Наши связисты за такую катушку и немецкий аппарат не меньше литра поставят. Провода легкие, удобные и цвет разный, не перепутаешь. Не то, что наша веревка, — полпуда на катушке.

— Не надо, — отрицательно помотал головой Астахов. — Место открытое, в момент подстрелят.

— Всех делов на двадцать минут.

Но Кирилл повторил, что нет смысла рисковать из-за мелочи, и Саня его послушался, хоть и был старшим в паре. Привык, что Астахов — парень осторожный и советы дает дельные.

И действительно, вскоре оба услышали шум моторов. Легкие вездеходы тащили на прицепах закрытые брезентом то ли пушки, то ли минометы с необычно толстыми стволами.

Немцы действовали быстро. За считаные минуты отсоединяли прицепы, для каждого уже был приготовлен неглубокий окоп. Это были реактивные шестиствольные минометы калибра 158 миллиметров. Говорили, что фрицы изобрели их в противовес нашим «катюшам». Надо сказать, что неприятностей они доставляли немало.

Две батареи из шести установок каждая были установлены в считаные минуты. На возвышении стояли разведывательный бронеавтомобиль и грузовик с торчавшей из кузова счетверенной крупнокалиберной пулеметной установкой. Зенитчики внимательно следили за небом, в окопах уже сидели наблюдатели со своей хитрой оптикой.

Видимо, цель была определена заранее. Реактивные установки быстро навели в цель, и Саня шепнул напарнику:

— Не слышал, как «ишаки» в полный голос ревут?

— Не приходилось.

— Тогда закрывай уши.

И, действительно, установки буквально заревели, выбрасывая языки пламени. Реактивные мины, весом тридцать четыре килограмма, летели по дуге, оставляя за собой хвосты черного дыма. Рев заполнял все вокруг, а небо словно перечеркивали мазки туши, расплывающейся на высоте.

Саня Приходько уже понял, куда направлен удар. Дымные полосы скрещивались, устремляясь к причалам поселка Красная Слобода. На островах и в затонах укрывались на день суда, обеспечивающие переправу, прятались в окопах и под деревьями маршевые роты, находились временные склады боеприпасов, продовольствия и медикаментов.

Семьдесят две тяжелые мины (фугасные, осколочные, зажигательные) взрывались одна за другой, иногда по несколько штук сразу. Взлетали вырванные с корнем деревья, обломки ящиков, рваные полотнища брезента.

Астахов даже различал в бинокль тела людей, которых взрывной волной поднимало вверх. Прямое попадание раскидало в разные стороны бревна причала и людей, суетившихся на нем.

Загорались, охватив огнем лес, бочки с бензином и соляркой. От детонации взрывались ящики со снарядами и взрывчаткой. В просеке, проломленной минами, виднелся горящий пароход. Его сорвало с якорей и медленно несло вдоль протоки. Прибрежная часть небольшого городка Красная Слобода горела, дым заволакивал берег.

Отстрелявшись, артиллеристы спешно накрывали установки брезентом, подгоняли вездеходы. Приходько знал, что расчеты всегда торопятся скрыться после залпов. Черный дым выдавал местонахождение реактивных установок. В любой момент могла появиться наша авиация, специально охотившаяся за этими установками.

Двое офицеров наблюдали в бинокли результаты обстрела. На островах и в затоне продолжало гореть и взрываться. Оба оживленно переговаривались, явно довольные своей работой.

— Кирюха, чего спишь? Прицел триста метров, твой — левый, в каске. Мой — правый, в фуражке.

Астахов пристраивал винтовку слишком медленно. Наверное, боялся промахнуться.

— Сейчас смоются. Бей!

Сам Приходько уже держал в перекрестье прицела офицера в фуражке и меховой шинели. Капитан или майор, не меньше. Два выстрела ударили одновременно. Офицер в фуражке покачнулся, сделал шаг вперед, пытаясь удержать равновесие, но тут же упал лицом вниз.

Второй офицер, опустив бинокль, растерянно оглядывался по сторонам. Саня лихорадочно передергивал затвор, но офицер в каске не долго медлил и бросился на землю. Пуля прошла над ним, взбив фонтанчик мерзлой земли на бруствере старого окопа.