Чтение онлайн

Максим виновато опускает взгляд. А мое сердце разрывается на мелкие частички. Как стеклянный новогодний шар, рухнувший на пол под весом целой новогодней елки. Сегодня не будет счастливого праздника.

– Да, она беременна. – я замечаю, как краснеют его глаза.

– У тебя все это время была другая? – мой голос срывается. Я не могу поверить в то, что пять месяцев встречалась с человеком, который мне нагло врал.

Он молчит. Его плечи обреченно опускаются вниз. Он отводит в сторону глаза. Я замечаю его короткий кивок. Мир словно падает мне на голову.

– Прости Снежинка. Я… Я не достоин тебя. Тебе лучше найти другого. Прости, если причинил тебе боль… Так будет лучше.

Я закрываю глаза, в надежде, когда их открою, все это окажется лишь сном, дурным кошмаром. Но когда открываю, Максим все еще стоит передо мной и избегает взгляда. Подумать только, какой глупышкой я была, верила каждому его слову, каждой улыбке, каждому "люблю тебя". Грудь сжимается в болезненном спазме, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота от осознания всей этой лжи, что окружала меня последние месяцы.

Я поворачиваюсь и иду прочь, не зная куда, лишь бы подальше от этого места, от этих воспоминаний, от него. Он не следует за мной. Ноги сами несут меня по незнакомым улицам, мимо безразличных прохожих. По дороге достаю из кармана коробочку с тестом. И, не глядя, я выбрасываю её в ближайшую урну. Она мне больше не пригодится. Как и все те мечты, что я связывала с ней.

Мне хочется бродить по заснеженным улицам города до самого утра, раствориться в этой белой пустоте, где каждая снежинка, словно крошечное напоминание о разбитых надеждах. Мне хочется замерзнуть в сугробе, позволить холоду проникнуть до самого сердца, может быть, тогда оно перестанет так болезненно сжиматься. И только страх за жизнь, зарождающуюся в моем теле, эту крошечную искорку, о существовании которой я узнала сегодня, заставляет меня вызвать такси и поехать домой.

Глава 1 – Воспитательница

Аня

6 лет спустя

Первый ноябрьский снег застает меня врасплох. Мокрые хлопья падают на лобовое стекло, дворники со скрипом размазывают белую кашу по старой машине, доставшейся мне от мамы. Я уже опаздываю на работу, а тут еще эта погода. Яна, воспитательница из младшей группы, наверняка уже названивает заведующей с жалобами. Она вечно всем недовольна, особенно тем, что организацию зимнего утренника поручили мне, а не ей.

– Мам, смотри, как красиво! – Вера прижимается носом к стеклу. —Снежинки, прямо как у нас!

В зеркале заднего вида ловлю её улыбку.

– Прямо как у нас. – нежно отвечаю.

Первые белые пятнышки стали появляться у Веры в два годика. Она практически копия своего отца, от меня ей достались только "снежинки". У Веры они проявились на руках уже в два годика, сначала маленькие, едва заметные, как первый иней на стекле. К скольким докторам я ее не водила, ничего не помогло – все разводили руками и говорили, что это просто особенность кожи, с которой придется жить. Я помню, как плакала ночами, винила себя, но потом поняла – это делает мою девочку особенной. Поэтому, я решила назвать их снежинками, как когда-то называл их ее отец… Каждый раз, когда Вера грустит из-за новых пятнышек, я рассказываю ей, что это волшебные отметины, делающие ее похожей на зимнюю фею.

Я тяжело вздыхаю при воспоминании о Максе. Прошло почти шесть лет с последней нашей встречи. Я все помню. Боль. Обиду. Разочарование. И сейчас мне уже все равно. Почти. Прошлое осталось в прошлом. А мы с Верой живем нашу лучшую жизнь.

– Успеть бы вовремя – бормочу под нос, вглядываясь в затор впереди. Машины ползут как улитки. До начала смены полчаса, а мы застряли в трёх кварталах от садика.

– А почему мы сегодня так рано?

– Потому что мама сегодня воспитательница у малышей. Помнишь, я рассказывала? У тёти Маши заболела дочка.

Верочка хмурится, собирая складки на лбу – совсем как я, когда думаю.

– А ты будешь с моей группой играть?

– Нет, солнышко. Я буду с младшими детками, а ты со своими друзьями и Еленой Павловной.

Наконец пробка трогается. Сворачиваю во двор "Снежинки" – белое двухэтажное здание уже окуталось тонким снежным покрывалом. Паркуюсь.

– Мам, а правда, что наш садик так назвали из-за нас? – Вера выпрыгивает из машины, подставляя ладошки падающему снегу.

– Нет, он давно так называется. Ещё до твоего рождения. —Достаю сумку с игрушками для малышей. – Но совпадения не случайны. – Подмигиваю я дочурке.

Вера хватает меня за руку, и мы бежим по дорожке к входу. Снег хрустит под ногами. У дверей она останавливается, отряхивает сапожки.

В раздевалке шумно – родители спешат на работу, дети не хотят расставаться. Вера сама снимает куртку, аккуратно вешает на крючок. Я украдкой наблюдаю, как она справляется с обувью. Горжусь её самостоятельностью.

– Доброе утро, Анна Михайловна! – Елена Павловна заглядывает в раздевалку. – О, и Верочка уже тут. Молодец какая!

– Доброе утро, Елена Павловна! – улыбаюсь я в ответ.

Елена Павловна – воспитательница от Бога. Она работает в "Снежинке" уже больше двадцати лет и знает подход к каждому ребенку. Ее глаза светятся добротой и любовью к детям. На носу у нее забавные очки в форме бабочек – дужки выполнены как крылышки, а оправа украшена стразами. Дети обожают ее очки и часто просят примерить.

– Я сама переоделась! – хвастается дочка, показывая сменные туфельки.

– Какая ты у нас взрослая. Пойдём, остальные ребята уже в группе.

Вера обнимает меня, целует в щёку.

– Пока, мам!

Смотрю, как она убегает по коридору, подпрыгивая на каждом шагу. Её светлые волосы подпрыгивают в такт движениям, а розовый рюкзачок весело болтается за спиной. В груди теплеет – моя девочка растёт такой солнечной, несмотря на снежинки на ее руках. Бывает, что дети удивляются, и даже пугаются их наличия. Но Вера, кажется, даже гордится ими. Как когда-то чувствовала себя я рядом с Максом. Помню, как он говорил, что мои белые пятна похожи на снежинки, рассыпанные по коже. Вера унаследовала не только эти метки, но и его умение видеть красоту в необычном.

Сколько времени прошло и сколько пролилось слез… Помню, как пришлось просить помощи у мамы, которая злилась на меня, упрекала и не понимала, зачем я порчу свое будущее и оставляю ребенка. Наверно, это был самый сложный период в моей жизни. Казалось, выхода больше нет. В глубине души, я надеялась, что Макс все же захочет со мной поговорить, объясниться. Но он больше не перезванивал и не искал меня. Наверно, так даже лучше. Мне очень помогла Марина, она поддерживала меня и успокаивала по ночам, когда я просыпалась в слезах. Ездила со мной по больницам и скринингам. Вместе мы слушали биение сердца малышки в утробе. Марина стала мне сестрой. Постепенно моя боль притупилась, оставив после себя лишь легкую грусть и понимание, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Ну а мама растаяла с рождением внучки, и перестала выносить мне мозг. Теперь, когда мы вновь живем отдельно, мама даже скучает и постоянно просит привезти ей Веру.