Снежное танго
Шрифт:
— Ты вскрыл еще один автомат и вскипятил кофе на свечке, — оживляясь, предположила она. — Вот теперь я понимаю, что такое полный спектр банковских услуг!
Она выхватила стаканчик из его рук и чуть не уронила. Феликс подхватил стаканчик, осторожно поставил на пол рядом и принялся дуть на ее обожженный палец.
— Ты же сама сказала, что он горячий, — заметил он с укоризной и лизнул кончик пальца. — Сладко, просто слов нет!
Он сел рядом с ней по-индейски.
— С добрым утром!
— С добрым утром! — Гвендолин обняла его за шею, поцеловала, потом сладко потянулась. — Где ты достал горячий кофе?
— В три часа ночи включили электричество, — пояснил Феликс. — Ты помнишь, как зажегся свет?
— Нет.
— А как я вставал?
— Нет.
— А что ты делала, когда я пришел обратно?
— Н-е-е… — Гвендолин снова зевнула, потом прижалась обнаженной грудью к Феликсу и заглянула ему в глаза. — Ты уверен, что это была я?
— Абсолютно уверен. — Он быстро поцеловал ее в грудь.
Гвендолин хихикнула.
— Не щекочи!
— То же самое ты сказали мне ночью. Это была ты, шелково-атласная, взрывная и страстная Гвендолин Снайдерсон… Я уже стихами заговорил…
Молодая женщина провела ладонью по его лицу.
— И что бывает, когда я взрываюсь? — спросила она, поглощенная своим занятием.
— Ты быстро вздыхаешь, прижимаешься ко мне всем телом и начинаешь сладко причмокивать.
— И все это я проделываю во сне? — искренне удивилась Гвендолин, все ближе и ближе пододвигая к нему свое лицо.
— Представь себе, да, — медленно произнес Феликс, накрывая ее губы и своим телом прижимая молодую женщину к подушкам.
Гвендолин с легкостью подчинилась: ей нравилось чувствовать себя покорной и беззащитной. Феликс воздействовал на нее странным образом — рядом с ним жизнь обретала новые краски, а тело открывало для себя целую гамму новых радостных и одновременно пугающих ощущений. Это настоящий праздник — быть с ним!..
— Ты опять о чем-то думаешь, — упрекнул ее Феликс. — Думаешь и отдаляешься от меня.
Гвендолин качнула головой.
— Нет. Наоборот, я думала о том, как приблизиться к тебе, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне. — Она легонько куснула его за мочку уха, в то время, как рука легла на его грудь. — И еще о том, как изголодалась… по тебе…
— Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала и к чему это приведет?
Пальцы Гвендолин скользнули вниз, по его груди и животу, достигли паха и замерли.
— Теперь понимаю…
— Ах, так? Ну, держись!
В мгновение ока она оказалась повергнутой. Губы Феликса покрывали ее тело жгучими поцелуями, руки ласкали налившуюся грудь.
— Феликс, пожалуйста… О, Феликс…
— Тсс… — прошептал он. — Доверься мне…
— Я тоже хочу, слышишь…
— Слышу…
Она металась, кричала от наслаждения, пока он ласкал ее прекрасное тело.
— Я хочу, чтобы так было всегда! — хрипло выкрикнул он и почувствовал, как она вздрогнула. — Всегда, любовь моя! Всегда!..
Когда Феликс вернулся в кабинет, он был уже в костюме и нес в руке стаканчик свежего кофе. Гвендолин стояла у окна и смотрела на улицу.
— Что-нибудь интересное? — спросил Феликс, подходя ближе и передавая ей кофе.
— Снегопад прекратился. — Она рассеянно погладила его по свежевыбритому подбородку. — Судя по всему, морозно, но ветер стих. Мне показалось, что я расслышала гудки снегоуборочных машин.
— Не продолжай, а то я расстроюсь. Я слишком свыкся с нашим «Хилтоном».
Гвендолин угрожающе фыркнула.
— Ах ты, эгоист! Тебе наплевать на то, что другие только и думают, что о горячей ванне и о нормальной еде, которую не нужно вылавливать в металлическом поддоне! — Она взглянула на стаканчик, скорчила пренебрежительную гримасу и поставила его на подоконник. — Если на то пошло, то завтра у меня рабочий день. Я в отличие от некоторых не в отпуске. И вообще когда у всех рождественские каникулы, у меня самое горячее время…
Она не договорила. Глаза ее испуганно расширились.
— О, Феликс, мы же должны немедленно убираться отсюда! — выдохнула она и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Банк открывается завтра в девять утра. Хорошенький скандал произойдет, если обнаружится, что новоиспеченный вице-президент провел здесь три ночи… с восточной танцовщицей!
— Это не ты говоришь!.. — Голос Феликса оборвался на неестественно высокой ноте.
Гвендолин встревожено взглянула на его внезапно перекосившееся лицо.
— Я. — Она судорожно вздохнула. — Я думаю о твоей карьере и репутации. О том, о чем ты, похоже, напрочь забыл.
— А мне кажется, это ты обо всем забыла… О прошлой ночи или о сегодняшнем утре, к примеру.
Гвендолин смущенно отвернулась, приглаживая ладонью волосы.
— Я ничего не забыла. Я просто пытаюсь трезво оценить ситуацию.
— Это ты любовь называешь ситуацией? — резко спросил Феликс. — Спасибо. За трезвость и практичность, за все!
— Да будет тебе, — с натянутой усмешкой ответила Гвендолин. — Я не из тех женщин, которые ставят мужчине в вину любую произнесенную вслух глупость.
— Какая ты хладнокровная и рассудительная!
— Такая уж у меня натура: хладнокровная и рассудительная. А вот ты холерический романтик, который убеждает себя, что влюблен до безумия.
— По-твоему, на самом деле я тебя не люблю, так?
— Я знаю только то, что я тебя… не люблю!
Гвендолин повернулась спиной к Феликсу, досадуя на свой резкий тон.
— Я ничего тебе не обещала, — произнесла она уже спокойнее и окинула взглядом разложенные на полу подушки, еще сохраняющие след двух лежавших на них тел. — А раз не обещала, то не могу обманывать тебя.
— Но что делать, если все сказочные рыцари влюбляются в прекрасных дам, с первого взгляда? — спросил, приподняв брови Феликс.
Ирония в его голосе разозлила Гвендолин.
— Пошли они к черту, эти рыцари! Я не просила тебя влюбляться в меня. Мне вовсе не нужно, чтобы кто-то любил меня.
Феликс поймал рукой ее подбородок и приподнял его.
— Веди себя так и дальше, и никто тебя не полюбит, — сказал он с ослепительной улыбкой и добавил: — Никто, кроме меня.
Гвендолин почувствовала, что еще минута, и она не сможет больше сопротивляться. А потом эти воспоминания о ласковых руках и жарких губах…