Чтение онлайн

Конечно, он любил свою семью, но семьи есть у многих людей. Мартин Стрибер всегда надеялся стать частью чего-то еще большего, чего-то впечатляющего. В первые годы войны с терроризмом он пытался записаться в армию, но из-за пристрастия к антидепрессантам его не приняли. В колледже он присоединился к нескольким группам протеста в кампусе, выступавшим против той самой войны, к которой он изначально надеялся присоединиться. После окончания университета его настигла настоящая жизнь, и он обнаружил, что его степень по социологии так же важна для его резюме, как комок использованной туалетной бумаги. Он устроился на канцелярскую работу и никогда не оглядывался назад.

Все было не так уж плохо. Конечно, он любил Марти-младшего. Конечно, он любил Сондру, несмотря на их семейные неурядицы. Но достаточно ли семьи, чтобы жизнь стала осмысленной? И если да, то разве он не должен быть готов бороться за это? Разве утверждения МакКаррена не предоставляли такой возможности?

Он так и думал, и когда МакКаррен начал делить всех, кто решил не ложиться спать, на группы, Мартин вызвался пойти с МакКарреном и Рейнджером на кладбище, где, как утверждается, в безымянных могилах были захоронены тела "Снежных ангелов". Он не знал, правильно ли поступил, и ему было все равно.

Ему и в голову не приходило, что он может не выжить, по крайней мере, до тех пор, пока не зазвонил его телефон. Он достал его из кармана и увидел, что звонит Сондра. В груди у него все сжалось, а рука сжала телефон так, как можно было бы схватить фонарик в темной пещере. Ему нужно было, чтобы это была она, и в то же время нужно было, чтобы это была не она. С одной стороны, это вернуло его на землю после невероятной, но на удивление убедительной истории МакКаррена. Это напомнило ему, почему для него имело смысл пойти и сразиться с любой силой, которая надеялась разрушить его жизнь, будь то люди-мертвецы в снегу или его собственные склонности к трудоголизму.

С другой стороны, как он мог объяснить ей все это? Как он мог все это объяснить Марти-младшему?

Он нажал на зеленую кнопку и поднес телефон к уху.

– Привет, - сказал он.

Несколько человек в баре посмотрели в его сторону, когда они выходили за дверь. Он встретился взглядом с МакКарреном и поднял палец, говоря: "Подожди минутку". МакКаррен выдержал его взгляд и не двинулся с места.

– Привет, - сказала Сондра на другом конце провода.

– Как дела, дорогая?
– спросил он.

Наконец МакКаррен кивнул и вышел на улицу вместе с остальными.

– Я слышала, ты не пошел на работу, - сказала Сондра.
– Все в порядке?

Он подумал, не соврать ли. Он хотел было сказать ей, что поехал на своей машине в "Ходжес", но решил подождать. Однако она была сообразительнее и спросила бы, почему он просто не воспользовался такси. Кроме того, несмотря на все свои недостатки, он гордился собой как человеком, который всегда старался говорить правду, по крайней мере, своим близким, и он действительно любил ее. Он знал это сейчас больше, чем когда-либо, слыша ее голос, когда готовился идти по снегу и, возможно, в руки смерти.

Но правда была слишком неправдоподобной, чтобы в нее можно было поверить. Даже если бы он сказал это самым расплывчатым образом - что ему нужно помочь другу его отца, - она бы удивилась, почему он просто не остался дома, чтобы помочь ей с Марти-младшим. В этом она тоже была бы права.

И все же он должен был ей что-то сказать.

– Мартин, - сказала она.

– Прости. Я здесь.

– Ну, что происходит?

На заднем плане Марти-младший кричал что-то о том, что Гримлок нравится ему больше, чем Оптимус Прайм. Звук голоса сына заставил его улыбнуться, несмотря на страх и неуверенность, с которыми он сейчас столкнулся.

– Ты можешь позвать маленького человечка?
– спросил он.

– Все в порядке?
– спросила она.

– Все будет в порядке, - сказал он.
– Мне просто нужно кое-что сделать. Хотел бы я это объяснить.

– Не играй со мной в эти игры. Я очень люблю тебя, но ты никогда в жизни не был человеком действия.

Ее слова задели его, и он чуть было не сказал что-то в ответ, но вместо этого серьезность момента - внезапное осознание того, что это, возможно, последний раз, когда он может снова разговаривать со своей женой и сыном, - заставили его задуматься.

– Я не играю в игры. Я стараюсь быть настолько честным, насколько могу, не говоря ничего такого, чего ты, возможно, не поймешь.

– Может, ты не понимаешь?

Он услышал, как в ее голосе появились резкие нотки, и перевел дыхание.

– Сондра, я люблю тебя. Я никогда не просил тебя просто доверять мне, но я знаю, что ты это делаешь, и мне нужно, чтобы ты доверилась мне сейчас. Мне нужно кое-что сделать...

– Ты это уже говорил.

– И чтобы вы с Марти были в безопасности, этого объяснения пока должно быть достаточно.

Поначалу единственными звуками на другом конце провода были крики Марти-младшего, приветствовавшего что-то, что происходило по телевизору.

– Что у тебя за неприятности?
– спросила Сондра после нескольких неловких секунд.

– Я пока не знаю. Может, это и ерунда, но я не узнаю, пока не сделаю то, что должен.

– Я ненавижу, когда ты говоришь так неопределенно.

– Я знаю.

– Тогда почему бы тебе просто не сказать мне...

– Сондра, пожалуйста, - его голос дрогнул. Затем он прошептал.
– Пожалуйста.

Она ничего не сказала в ответ, но и не повесила трубку.

– А теперь, - сказал он, - не могла бы ты, пожалуйста, передать трубку Марти-младшему?

Она не обратила на него внимания, и он подумал, что она повесит трубку. Вместо этого она позвала их сына.

– Это папа, - сказала она.

– Папа!
– воскликнул Марти-младший и подскочил к Сондре, чтобы забрать у нее телефон.
– Привет, папочка!

– Привет, приятель. Как проходит твой день?

– На улице много снега. Целые тонны.

– Да, я видел.

– Я немного поиграл в нем, но там так холодно! Можно, мы слепим снеговика, когда ты вернешься домой?

– Конечно, можно! Я бы с удовольствием.

– Кто тебе больше нравится, папочка? Гримлок или Оптимус Прайм?

Мартин попытался усмехнуться.

– Мне нравится Гримлок, потому что он динозавр.

– Да! Тираннозавр с красными глазами.

– Но Оптимус тоже классный.

– Я тоже так думаю.

– Эй, приятель, ты можешь послушать меня минутку?