Встретим пришельца лампадкой,Тихим и верным огнем.Только ни вздоха украдкой,Ни вздоха о нем!Яркого света не надо,Лампу совсем привернем.Только о лучшем ни взгляда,Ни взгляда о нем!Пусть в треволненье беспечномГод нам покажется днем!Только ни мысли о вечном,Ни мысли о нем!Станем «сестричками» снова,Крепче друг к другу прильнем.Только о прошлом ни слова,Ни слова о нем!
Картинка с конфеты
На губках смех, в сердечке благодать,Которую ни светских правил стужа,Ни мненья лед не властны заковать.Как сладко жить! Как сладко танцеватьВ семнадцать лет под добрым взглядом мужа!То кавалеру даст, смеясь, цветок,То, не смутясь, подсядет к злым старухам,Твердит о долге, теребя платок.И страшно мил упрямый завитокГустых волос над этим детским ухом.Как сладко жить: удачен туалет,Прическа сделана рукой искусной,Любимый муж, успех, семнадцать лет…Как сладко жить! Вдруг блестки эполетИ чей-то взор неумолимо-грустный.О, ей знаком бессильно-нежный рот,Знакомы ей нахмуренные бровиИ этот взгляд… Пред ней тот прежний, тот,Сказавший ей в слезах под Новый год:«Умру без слов при вашем первом слове!»Куда исчез когда-то яркий гнев?Ведь это он, ее любимый, первый!Уж шепчет муж сквозь медленный напев:«Да ты больна?» Немного побледнев,Она в ответ роняет: «Это нервы».
Зима
Мы вспоминаем тихий снег,Когда из блеска летней ночиНам улыбнутся старческие очиПод тяжестью усталых век.Ах, ведь и им, как в наши дни,Казались все луга иными.По вечерам в волнисто-белом дымеВесной тонули и они.В раю затепленным свечамОгни земли казались грубы.С безумной грустью розовые губыО них шептались по ночам.Под тихим пологом зимыОни не плачут об апреле,Чтобы без слез отчаянья смотрелиВ лицо минувшему и мы.Из них судьба струит на насУспокоенье мудрой ночи, —И мне дороже старческие очиОткрытых небу юных глаз.
Зимой
Снова поют за стенамиЖалобы колоколов…Несколько улиц меж нами,Несколько слов!Город во мгле засыпает,Серп серебристый возник,Звездами снег осыпаетТвой воротник.Ранят ли прошлого зовы?Долго ли раны болят?Дразнит заманчиво-новый,Блещущий взгляд.Сердцу он (карий иль синий?)Мудрых важнее страниц!Белыми делает инейСтрелы ресниц…Смолкли без сил за стенамиЖалобы колоколов.Несколько улиц меж нами,Несколько слов!Месяц склоняется чистыйВ души поэтов и книг,Сыплется снег на пушистыйТвой воротник.
«Как весело сиял снежинками…»
Как весело сиял снежинкамиВаш – серый, мой – соболий мех,Как по рождественскому рынку мыИскали ленты ярче всех.Как розовыми и несладкимиЯ вафлями объелась – шесть!Как всеми рыжими лошадкамиЯ умилялась в Вашу честь.Как рыжие поддевки – парусом,Божась, сбывали нам тряпье,Как на чудных московских барышеньДивилось глупое бабье.Как в час, когда народ расходится,Мы нехотя вошли в собор,Как на старинной БогородицеВы приостановили взор.Как этот лик с очами хмурымиБыл благостен и изможденВ киоте с круглыми амурамиЕлисаветинских времен.Как руку Вы мою оставили,Сказав: «О, я ее хочу!»С какою бережностью вставилиВ подсвечник – желтую свечу…– О, светская, с кольцом опаловымРука! – О, вся моя напасть! —Как я икону обещала ВамСегодня ночью же украсть!Как в монастырскую гостиницу– Гул колокольный и закат —Блаженные, как имянинницы,Мы грянули, как полк солдат.Как я Вам – хорошеть до старости —Клялась – и просыпала соль,Как трижды мне – Вы были в ярости! —Червонный выходил король.Как голову мою сжимали Вы,Лаская каждый завиток,Как Вашей брошечки эмалевойМне губы холодил цветок.Как я по Вашим узким пальчикамВодила сонною щекой,Как Вы меня дразнили мальчиком,Как я Вам нравилась такой…
Декабрь 1914
«Новый год. Ворох роз…»
Новый год. Ворох роз.Старый лорд в богатой раме.Ты мне ленточку принес?Дэзи стала знатной дамой.С длинных крыл – натечет.Мне не надо красной ленты.Здесь не больно почетСерафимам и студентам.Что? Один не уйдешь,Увези меня на Мальту.Та же наглость и то жНесравненное контральто!Новый год! Новый год!Чек на Смитсона в букете!– Алчет у моих воротЗябкий серафим Россетти!
10 ноября 1918
Новогодняя
(вторая)
С. Э.
Тот – вздохом взлелеянный,Те – жестоки и смуглы.Залетного лебедяНе обижают орлы.К орлам – не по записи:Кто залетел – тот и брат!Вольна наша трапеза,Дик новогодний обряд.Гуляй, пока хочется,В гостях у орла!Мы – вольные летчики,Наш знак – два крыла!Под гулкими сводамиБои: взгляд о взгляд, сталь об сталь.То ночь новогодняяБьет хрусталем о хрусталь.Попарное звяканьеСудеб: взгляд о взгляд, грань о грань.Очами невнятнымиОдин – в новогоднюю рань…Не пей, коль не хочется!Гуляй вдоль стола!Мы – вольные летчики,Наш знак – два крыла!Соборной лавиноюНа лбы – новогодний обвал.Тоска лебединая,В очах твоих Дон ночевал.Тоска лебединая,Протяжная – к родине – цепь…Мы знаем единуюТвою, – не донская ли степь?Лети, куда хочется!На то и стрела!Мы – вольные летчики,Наш век – два крыла!
Страшно в бездне. Снег идет над миром.От нездешней боли все молчит.Быстро, тайно к мирозданью ЛирыСолнце зимнее спешит.Тишина сошла на снежный город,Фонари горят едва заметно.Где-то долгий паровозный голосНад пустыней мчится безответно.Скрыться в снег. Спастись от грубых взглядов.Жизнь во мраке скоротать, в углу.Отдохнуть от ледяного адаСтрашных глаз, прикованных ко злу.Там за домом городской заставы,Где сады на кладбище похожи,Улицы полны больных, усталых,Разодетых к празднику прохожих.Снег идет. Закрыться одеялом,Рано лампу тусклую зажечь,Что-нибудь перечитать устало,Что-нибудь во тьме поесть и лечь.Спать. Уснуть. Как страшно одиноким.Я не в силах. Отхожу во сны.Оставляю этот мир жестоким,Ярким, жадным, грубым, остальным.Мы же здесь наплачемся, устанем,Отойдем ко сну, а там во сне,Может быть, иное солнце встанет,Может быть, иного солнца нет.Друг, снесемте лампы в подземелье,Перед сном внизу поговорим.Там над нами страшное веселье,Мертвые огни, войска и Рим.Мы ж, как хлеб под мерзлою землею,В полусне печали подождем,Ласточку, что черною стрелоюПролетит под проливным дождем.
2
Il neige sur la ville – по городу идет снег (фр.).
Дмитрий Кедрин
Станция зима
Говорят, что есть в глухой СибириМаленькая станция Зима.Там сугробы метра в три-четыреЗаметают низкие дома.В ту лесную глушь еще ни разуНе летал немецкий самолет.Там лишь сторож ночью у лабазовКостылем в сухую доску бьет.Там порой увидишь, как морошкуИз-под снега выкопал медведь.У незатемненного окошкаМожно от чайку осоловеть.Там судьба людская, точно нитка,Не спеша бежит с веретена.Ни одна тяжелая зениткаВ том краю далеком не слышна.Там крепки бревенчатые срубы,Тяжелы дубовые кряжи.Сибирячек розовые губыВ том краю по-прежнему свежи.В старых дуплах тьму лесных ореховБелки запасают до весны…Я б на эту станцию поехалОтдохнуть от грохота войны.
1941
«Скинуло кафтан зеленый лето…»
Скинуло кафтан зеленый лето,Отсвистели жаворонки всласть.Осень, в шубу желтую одета,По лесам с метелкою прошлась,Чтоб вошла рачительной хозяйкойВ снежные лесные теремаЩеголиха в белой разлетайке —Русская румяная зима!
1942
«Ночь поземкою частой…»
Кайсыну Кулиеву
Ночь поземкою частойЗаметает поля.Я пишу тебе. Здравствуй!Офицер Шамиля.Вьюга зимнюю сказкуНапевает в трубу.Я прижал по-кавказскиРуку к сердцу и лбу.Искры святочной ватыБлещут в тьме голубой…Верно, в дни ГазаватаМы встречались с тобой.Тлела ярость былая,Нас враждой разделя:Я – солдат Николая,Ты – мюрид Шамиля.Но над нами есть выше,Есть нетленнее свет:Я не знаю, как пишутПо-балкарски «поэт».Но не в песне ли сила,Что открыла для нас:Кабардинцу – Россию,Славянину – Кавказ?Эта сила – не знак ли,Чтоб, скитаньем ведом,Заходил ты, как в саклю,В крепкий северный дом.И, как Байрон, хромая,Проходил к очагу…Пусть дорога прямаяТонет в рыхлом снегу, —В очаге, не померкнув,Пламя льнет к уголькам,И, как колокол в церкви,Звонок тонкий бокал.К утру иней налипнетНа сосновых стенах…Мы за лирику выпьемИ за дружбу, кунак!