Чтение онлайн

Папа оглядел себя и тоже улыбнулся, видно, как и я, не очень-то веря в то, что происходило с мамой.

Бабушка, конечно, тоже все это заметила и недовольно поджала губы. Мама еще немножко посмотрела на папу и наконец спросила у него самое главное:

— Ну как, тебе нравятся мои новые очки?

— Очень даже нравятся! — обрадованно заверил ее папа. — У тебя просто замечательные очки! Их же, наверное, ужасно трудно было достать!

— О-о! — сказала мама. — Это было, конечно, нелегко… Но раз уж у тебя есть поклонницы, могут быть и у меня поклонники?

Мама хитро посмотрела на папу, а папа, хоть ему не очень понравилось про поклонников, заставил себя улыбнуться.

Увидев, что разговор переходит на мирную основу и «представляет взаимный интерес», бабушка нервно за ходила по квартире и снова начала, как говорил в таких случаях папа, «подливать керосину»:

— Ай-яй-яй-яй-яй! Это ж, сколько убытку в семье! Свистун бесштанный! Академик без гвоздя в голове!

Папа покосился в мою сторону и спросил у мамы громче, чем нужно:

— Откуда же тебе твои поклонники прислали такие отличные очки?

— Из Парижа! — тоже, как для глухого, прокричала мама.

Но и бабушка «прибавила оборотов»:

— Ай-яй-яй-яй-яй! — уже во весь голос запричитала она. — На какие же это тыщи рублей ремонту! А кто делать будет? Сам-то дома гвоздя не вобьет!

Тут уж я не выдержал:

— А папе никакого гвоздя и не надо! Он и без гвоздя дом построит!

— Не вмешивайся в разговор старших, — одернула меня мама.

— Построил, как же! — продолжала гнуть свое бабушка. — Где были, там и остались. Думала, дочка замуж выйдет, необыкновенная жизнь начнется! Как раз, держи карман шире!..

Чтобы не слушать ее, папа ушел в ванную приводить себя в порядок. По отдельности, как он говорил, мама и бабушка еще «полбеды, ну а когда вместе — сила…» Только сейчас у них — не получалось: мама настолько была занята новыми очками, что бабушке приходилось работать за двоих.

— Гарь-то, гарью как провоняло все! Год теперь в квартиру не войдешь! Мне, например, всю жизнь тут пахнуть будет!..

Это уж я точно знал: нюх у бабушки как у Ингуса — ищейки знаменитого пограничника Карацупы. Бабушка и в магазине, когда что-нибудь покупает, обязательно понюхает: вмиг определит, сколько дней продукты лежат.

— А потолок-то, потолок какой! — продолжала бабушка. — Мила, ты видела потолок? Черный как в кузне!.. Зарплата у него не такая, чтобы всю квартиру заново белить…

Мама и на этот раз постаралась ее успокоить:

— Ну что вы, право, Петра только черным видите? Не нарочно же он!

— А ты в этих очках — только розовым?

Как раз в это время папа выходил из ванной. Он услышал мамины слова и подмигнул мне: дескать, не дрейфь, пронесет…

Очень мне сейчас нравился мой папа. Я подошел и стал с ним рядом. Но бабушке наша дружба явно не понравилась.

— Ишь! Еще смеется! И мальчишку так учит! — сказала она.

Мы с папой только посмотрели друг на друга, а мама, будто не расслышав, снова стала рассматривать в зеркало свои очки.

Как мне было жалко нас всех! У меня случилось большое горе. Во-первых, пропали оба мои хомячка, а во-вторых, на моих джинсах, известных теперь всей Москве как обыкновенные джинсы «Милтонс», не только болтался полуоторванный карман, но и светились обгоревшие дырки от искр, точно такие, как на шторах.

Папу мне было жалко больше всех: никогда ему одному не поправить все эти разрушения. Наверняка здесь хватит работы целой бригаде маляров-штукатуров.

Бабушка, увидев, что «ее не берет», направилась к двери и сказала:

— Ну, тут мне делать больше нечего… Мила, позвони…

— Я позвоню, — охотно согласилась мама. Она хоть и повеселела от очков, но ведь и ей заботы прибавилось: паркет наверняка вздуется, обои закоптились. А кому все это доставать? Опять же маме. Папа принципиально ничего не достает. «Что есть — то есть», — говорит он. А мама ему отвечает: «Ну и сиди с тем, что есть! Твоими принципами сыт не будешь…»

Дверь за бабушкой захлопнулась, и мы остались втроем, если не считать хомячков. Я подошел к маме, прижался к ней боком, обнял одной рукой и сказал:

— Мама, не ссорься с папой, он у нас очень хороший. Если бы ты знала, как он интересно мне про свою диссертацию рассказывал. Мы с ним немножко заговорились с вечера, а утром проспали, вот и получилось…

— Ишь какой защитник нашелся, — улыбаясь, ответила мама. — Был бы у нас папа плохой, я бы за него замуж не пошла… А то, что у вас тут получилось, может быть, даже и к лучшему: сколько лет откладывала ремонт, теперь уж откладывать некуда…

— Ой-ля-ля! — не удержался от возгласа папа, хотя, наверное, и сам видел, что «откладывать некуда».

Я мысленно тоже сказал «Ой-ля-ля!», потому что хорошо знал, что такое ремонт. Папа уедет в командировку, мама будет целыми днями пропадать в магазинах, доставать финские обои, гэдээровские шторы, польский лак, а я — жить у бабушки на Преображенке и со старой квартиры ездить через всю Москву в новую школу… Дядя Коля разведет у нас такой «люкс», что недели две, а то и целый месяц домой не сунешься. Где уж тут Ваську или Павлика найти?.. Значит, пропали мои хомячки навсегда…

Мне стало так горько, что я чуть было не заплакал. Не очень-то веселым выглядел и папа. С тоской во взоре осматривал он стены, пол, потолок, прикидывая, наверное, что и как здесь придется делать…

Но мама поглядывала на папу с удовольствием и даже сказала:

— А тебе на пользу подобные передряги…

Папа только грустно улыбнулся и тоже с интересом посмотрел на маму.

— Так с какой ты женой семейное одеяло от пожара спасал? — вкрадчиво спросила мама.

— Что за ересь, какая жена?

— А вот пожарник, старшина Митрич, и твой сын мне точно доложили, что одеяло с тобой тушила какая-то жена…

Мама шутливо взяла папу за ухо и притянула его к себе.

— Отвечай, негодник, что тут за страсти-мордасти были с огнем и дымом, что даже семейное одеяло сгорело?

— Мила, о чем ты говоришь? — покосившись на меня, сказал папа. Он слегка сморщился, потому что мама довольно крепко держала его за ухо.

— Ничего, Славик уже большой, все понимает, — сказала мама.

Папа только вздохнул.

А мне было не до их «жены», потому что я почти не надеялся найти хомячков. Уж и под столом искал, и под шкаф заглядывал, и под диван, и швейную машинку «Лада» от стенки отодвигал. Нигде никого…

В то время, пока я искал своих хомячков, мама то себе, то папе примеряла свои новые отличненькие очки. Сначала она надела их себе и, подойдя к папе вплотную, спросила: