Чтение онлайн

— Вот это уже нехорошо, — заметил Атаманов. — Знал такое дело и молчал.

Крыть мне было нечем, и я еще ниже опустил голову.

Спасло меня неожиданное вторжение на территорию отделения милиции и медпункта моих ребят.

— А это что за делегация? — спросил Атаманов, выглянув в окно. Там уже на подступах к медпункту шагала чуть ли не вся наша бригада.

— Дружки мои, — охрипшим от смущения голосом ответил я. В самом деле, скажи я раньше капитану Куликову насчет этих труб…

— Это хорошо, когда есть такие дружки, — заметил Атаманов. — Выйди к ним, отправляйтесь на почту и за ирисками. До времени не надо, чтобы они меня видели.

Я встретил своих ребят, которых привела Люся, успокоил, что с моим животом все в порядке, и мы пошли получать перевод, покупать ириски.

Теперь надо было, не вызывая чьих-либо подозрений, отыскать Катю. Под каким соусом сказать ей, что я готов купить часы? Для меня немаловажно было, кто их будет мне продавать. Сама Катя или, как она сказала, «один парень»? Наверняка из тех… В этом случае дело намного осложнится.

Неожиданно моя задача решилась до смешного легко. Катя, учуяв деньги (конечно же, она, как и остальные девчонки, узнала, что я получил перевод), нашла меня сама.

Запустив руку в кулек с ирисками, она сделала мне знак, дескать, отойдем в сторону. Но это мне не сразу удалось, поскольку я из посмешища, сделался вдруг уважаемым человеком — душой общества.

Удивительный народ, эти девчонки! Уничтожая мои ириски, они больше не дразнили и не вышучивали меня, а наперебой хвалили и вежливо справлялись о моем здоровье, намекая, что с больным животом ириски есть вредно. Вся Лялькина бригада была в сборе, но самой Ляльки, сколько я ни вертел головой, нигде не было видно.

Передав кому-то кулек, я отошел в сторону, Катя тут же спросила:

— Не передумал?

— Для того и деньги добывал.

— Ну так идти за часами?

— А где они у тебя?

— Ясно где, в общежитии…

Я подумал, что ириски через пять минут будут съедены, и опять начнется: девчонки окружат тебя таким фарисейским вниманием, таким сочувствием, что не будешь знать, с какой стороны ждать подвоха. А уж поразвлекаются они за мой счет почище, чем это было на стройплощадке: будут справляться о здоровье, рекомендовать сыроедную диету, общетонизирующие средства — женьшень, лимонник, пантокрин… Предложат раскинуть карты «на бубновую даму», а то еще затеют сеанс черной магии. Это же народ! Свяжись с ними, вмиг из тебя петрушку сделают! Осмеют и выставят за дверь! И все из-за того, что люблю не их, а Лялю.

Главное же, почему я не соглашался — Атаманов и Куликов наказали мне часы в помещении не покупать.

— Нет уж, — сказал я. — В ваше общежитие я не пойду.

— Так ведь все на работе будут.

— Тем более. Увидят, что мы с тобой в спальню удалились, тут же прибегут.

— Верно, — с досадой сказала Катя. — Угораздило же тебя с этой надписью на стене.

— А кто тебе сказал, что я это сделал?

— Молчи уж… Если, например, в столярку к тебе пойти, тут же Люська беленькая прибежит… Давай тогда в нейтральном месте, чтоб никому и в голову не пришло, что мы сговорились, на автобусной остановке.

Это меня вполне устраивало: на автобусной остановке и Клавдию Федоровичу очень даже просто будет к нам подойти. Он из окна своего медпункта увидит, как мы туда пойдем.

Чем-то еще кончится эта история? Почему я тяну и не говорю ни капитану Куликову, ни Атаманову, что у Кати вооруженная охрана? Если бы не Лялька, может, и сказал бы. Но не мог же я хотя бы намеком дать понять, будто я их боюсь, тем более что на самом деле не боялся.

Я тщательно продумал все возможные варианты, но получилась наша встреча с пестрой Катей до обидного просто.

Явилась она к автобусной остановке, когда я был уже там — стоял, изучая афишу клуба: «Какое сегодня будет кино». Держалась спокойно, хоть я и видел, все-таки нервничала. По плану я должен был подойти и спросить, который час. Потом мы отправляемся вместе к стройке, по дороге я беру у нее часы и отдаю деньги.

Смысл такой схемы состоял в том, чтобы дать понять случайным свидетелям, — встретились непреднамеренно.

Все мы разыграли, как по нотам. Убедившись, что никто не наблюдает за автобусной остановкой, я подошел к Кате, она мне показала часы «Кардинал», и я спросил: «Сколько?»

— Сто двадцать, — ответила Катя.

Как раз в это время мимо нас прошел Клавдий Федорович.

Тут я засомневался:

— Знаешь, Катя, я все-таки хотел бы «Омегу».

Катя обозлилась:

— Жалко с деньгами расстаться?

— Но ведь ты говоришь — сто двадцать? А вдруг ей не понравится «Кардинал»?.. «Омегу» что, не можешь достать?

— Не знаю…

— Извини, Катя, все-таки постарайся достать «Омегу».

— А ты опять улизнешь?

— Я ведь сказал, почему…

— Да рада будет твоя Лялька без памяти «Кардиналу»! Посмотри, какие часы! Высшего класса! Швейцарские! Лучшая фирма мира! Что тебе еще надо?!

Я молча пожал плечами и с обескураженным видом побрел в сторону стройки. Катя поспешила за мной, поскольку из-за поворота показался на шоссе автобус, битком набитый пассажирами, а к автобусу, демонстрируя свой отъезд в город, направился, появившись из лесничества, сотрудник ОБХСС Атаманов.

Краем глаза я видел, что за всей этой картиной наблюдают с лесов строящегося универмага не только Лорд и Барбос, но и бригадир шабашников Тема. Ну, конечно же, он там и не думал вкалывать, а только больше всех гоношился: руководил и рукомахал. Но я точно видел, Тема проследил, как Атаманов сел в автобус и укатил из Костанова. Тема явно перестраховывался, хотя Атаманов мог и не знать, кто этот человек. Не мог он знать и то, почему с разочарованием на лицах и «неопределенностью в походке» поплелись на свой объект мы с Катей.

Вся эта история со спекулянтами не очень меня волновала, роль моя была лишь неприятной необходимостью. Было, конечно, стыдно, что вполне справедливо отругали меня за игру в молчанку Атаманов и Куликов, да по-прежнему немного жалел я Катю. Но нельзя же в конце концов позволять жуликам распоясываться! Не для того вкалывают ребята, чтобы на каждых приличных часах переплачивать «за здорово живешь» по шестьдесят рублей. Гораздо больше меня интересовал завтрашний день, как, придя в промтоварный магазин за хлопчатобумажными рубашками, сядет в лужу великолепный и неотразимый Тема. Во что бы то ни стало надо сделать так, чтобы этот его провал видела бы и Лариса.

Всю ночь я мучительно сочинял, как бы это устроить, и только под утро, кажется, придумал.

На следующий день в обеденный перерыв, когда вот-вот должен по приглашению Даши отправиться в магазин Тема, я подошел к беленькой Люсе и сказал:

— Хочешь, фокус сочиним?

— А что мне за это будет? — тут же начала торговаться Люся.

— Ириски.

— Этого мало.

— Считай, ириски как задаток.

— А потом?

— Все, что пожелаешь.

— Ого! Тогда согласна! А что я должна сделать?