Снежный Понь
Шрифт:
На ужин была гречка. Порцию Поня остудили на подоконнике, остальным членам семьи досталась тёплая каша. Гречка Поню не особо понравилась. После конфет и мороженого он был разочарован её вкусом, но мама сказала, что питаться только сладким нельзя. Понь смирился. В конце концов, он сам хотел, чтобы мама учила его жизни, и гречка оказалась первым уроком.
Вторым стала чистка зубов, так как мама непреклонно заявила: «В нашем доме никто не ложится спать с нечищеными зубами!» Зажав между копыт щётку, Понь повторял за Полей и Владиком.
Покончив с умыванием, дети переоделись в пижамы и плюхнулись в свои постели. Лошади пижамы не носят, поэтому Понь лёг в постель просто так.
Ещё во время ужина было решено, что спать Понь будет на балконе. Папа принёс туда матрас, который с маминой помощью обзавёлся простынёй, подушкой и одеялом.
Поню на балконе очень понравилось. Тут было прохладнее, чем в комнате, но при этом большие окна не пропускали внутрь снег и ветер. В темноте было видно, как в стекло бьются снежинки. Понь любил снежинки, но сейчас он радовался, что спит под крышей, а не на улице у лавочки, и тому, что он Понь, а не сугроб.
И была ещё одна радость. Она отличалась от прочих радостей как мороженое от гречки. Гречка, конечно, полезная и питательная, но мороженое – это м-м-м… Понь мечтательно закрыл глаза и провёл языком по губам. И та, особенная радость тоже была «м-м-м…». Эта радость грела, но не так, как греет суп или батарея. Она грела, как мамина рука, смахивающая со спины снег. Эта радость была про семью, про то, что теперь она у Поня есть.
Глава 4. Про санки и качалки
Суббота обещала быть весёлой. Поев на завтрак овсянку (Поля с Владиком горячую, а Понь остывшую) и запив её чаем с конфетами, вся дружная компания стала собираться на прогулку. Пока дети обувались, Понь нетерпеливо пританцовывал рядом. Подошла мама. Она проверила, плотно ли застёгнуты курточка Поли и комбинезон Владика, не торчат ли у детей уши из-под шапок и лежат ли у них в карманах запасные сухие варежки. Потом оглядела совершенно голого Поня. Мама озабоченно покачала головой, сняла с полочки в прихожей полосатый шарф и, примяв ёжик искристой гривы, повязала его на Поневу шею.
Ну вот, так лучше! – заключила она.
Понь повертел головой, пытаясь разглядеть шарфик. Несколько непослушных прядок гривы тут же выбились из-под него, припорошив яркие нитки облачком инея.
Мама легонько подтолкнула пони к большому зеркалу, стоящему в прихожей. Понь потоптался перед ним, любуясь собой, и довольно кивнул. Шарфик ему очень шёл!
Я вас жду к обеду! – напомнила мама, провожая компанию за дверь.
Владик с санками в руках, Поля и Понь тихонечко, как только могли, спустились на один лестничный пролёт и, миновав тринадцатую квартиру, уже не сдерживаясь поскакали вниз. Сквозь топот Полиных сапожек, цокот Поневых копыт и шорох Владикового комбинезона смутно слышалась брань Зинаиды Фёдоровны. Сварливая соседка знала, что из-за шумных невоспитанных детей у неё снова начнётся мигрень, и почти час караулила под дверью, чтобы не пропустить момент, когда те шумно побегут на прогулку.
Ребята выскочили из подъезда. Вчерашняя сизая туча, выдавив из себя всё, что в ней было, бесследно исчезла. Без неё небо оказалось невозможно синим, а земля – невозможно белой. Снег так блестел под солнцем, что приходилось щуриться.
Хорошие склоны для катания на санках находились через пару дворов. Народу на горке собралось маловато. Наверное, большинство детей отсыпались в первый день каникул, что только порадовало Владика и Полю: кому нравится толкучка и очередь на спуск?
Трое в санки не помещались. Решили кататься по очереди и первым запустили пони. Он уселся по-собачьи и взял верёвку в зубы. Владик подтолкнул Поня в спину и санки, на мгновение зависнув на самом краешке, ухнули вниз. В ушах у Поня засвистело, с растрёпанной гривы полетели снежинки, а концы полосатого шарфа заполоскались на ветру будто флаг.
И-ги-ги-ги-ги! – разнеслось на весь двор.
Э-ге-ге-гей! – тут же отозвались Поля с Владиком.
В конце накатанной дорожки санки остановились, Понь спрыгнул с них и, радостно подскакивая, понёсся вверх.
Молодец! – похвалил Владик, забирая у Поня верёвочку.
Теперь с горы покатился он, после брата – Поля. Так друзья развлекались около часа. На очередном лихом спуске Понь потерял равновесие и перевернулся вместе с санками.
Поля, поднимающаяся на гору, ахнула: из сугроба внизу торчали только четыре ледяных копытца. Владик ахать и охать не стал, он круто развернулся и поспешил на подмогу. Хохоча, Понь выбрался из сугроба, однако, только встав на ноги, снова повалился в снег.
Всё! Я устал!
Ребята, шумно дыша, бухнулись рядом. Владик зачерпнул варежкой снег и подбросил его в воздух. Поля заворожённо наблюдала, как пляшут в солнечных лучах мелкие снежинки.
Красиво! – прошептала девочка.
Мороз взялся, и снег плохо лепится, – заметил Владик. – Хорошо, что ты успела слепить Поня вчера.
Ещё как хорошо! – Понь зажмурился от удовольствия.
Разгорячённым детям, если только они не хотят схватить ангину, долго валяться в снегу не следует. Переведя дух, ребята встали. Снежному Поню, в отличие от них, холод не грозил, но он уже достаточно належался, будучи сугробом, поэтому охотно вскочил вслед за друзьями.
Будем ещё кататься? – спросила Поля.
Нет, – ответил Владик. – Пошли лучше так погуляем.
Покинув двор с горкой, компания вышла к дороге. Асфальт на проезжей части был расчищен, но тротуар покрывал слой скользкого укатанного снега.
Понь, садись на санки! – предложил Владик.
Да! – тут же поддержала брата Поля. – Садись, мы тебя покатаем!
Понь плюхнулся на деревянный настил, ребята налегли на верёвку, и санки заскользили. Встречные прохожие удивлённо разглядывали необычный экипаж, кто-то хмурил брови, кто-то смеялся. Один пожилой господин, которого ребята обогнали, заметил им в спину:
Эк у вас всё странно получается!
Что странно? – спросил Понь, повернув голову.
Санки притормозили. Владик и Поля тоже вопросительно уставились на прохожего. Тот остановился возле ребят и пояснил:
Обычно кони людей возят, а не наоборот.
А что такого! – пожал плечами Владик. – Сейчас мы его покатаем, потом он нас – всё по справедливости!
Если бы люди санки да тележки по очереди с лошадьми возили, то на ипподроме, наверное, был бы отдельный вид соревнований. Представляете: лошади в качалках сидят, а наездники в оглобли встали? То-то смеху было бы!
Владик, Поля и Понь непонимающе переглянулись.
На иппо… где? – переспросил Владик.
Лошади на качалках. На лошадках-качалках, что ли? – недоумевала Поля.
А что такое оглобли и зачем в них вставать? – Понь почесал копытом в затылке.
Ну-у-у… – протянул собеседник. – Вы совсем, я смотрю, необразованные. Поясняю: ипподром – это лошадиный стадион. Качалки – это специальные тележки, в них сидят наездники. А оглобли – часть этих тележек: длинные палки, которые сбруей крепятся к бокам лошади. Понятно?