Чтение онлайн

Миланэ может мгновенно взъяриться. Об этом никогда не скажешь, зная её характер; вспышки гнева у неё очень редки, да и среди Ашаи несдержанность в эмоциях считается дурным тоном. Тем не менее, в этих редких случаях Миланэ, обычно невероятно хорошо держащая себя в руках, ничего не может с собой поделать; непроизвольно совершался какой-то резкий, срывистый жест, глаза вспыхивали злобнейшим пламенем, уши прижимались, а кончик хвоста вздёргивался ввысь. Казалось, она вся возьмется огнём; но гнев быстро растворялся, словно приливная волна на песке. Иногда ей приходилось чувствовать известные неловкость и вину за такие редчайшие вспышки.

Ладонь ударила по столику так, что аж жалобно забренчал толстенький подсвечник на столике. Лик её остался совершенно непроницаем, словно ничего не случилось. «Если лев желает побеседовать о телесных наказаниях, то стоит поехать на Восток, в любой из двух Доминатов, и начать дискуссию с любым тамошним воином, который наверняка не является профаном в таком неделикатном деле», — так хотелось ей сказать.

Но она сдержалась, потому просто промолчала.

— Прошу прощения, если я сказал нечто бесцеремонное. Я не хотел причинить никакой обиды. Я понимаю, что был фамильярен в этом смехе. Ещё раз прошу простить, — не на шутку испугался он.

«Ничего ты не понял, дурак», — подумалось ей.

— Извинения приняты.

— Итак, к чему мы пришли? Дхаары тоже подходят или только наши?

«С одной стороны, я теперь Ашаи для рода сенатора, потому следует быть избирательной в таких вопросах. С другой — в конце концов, это мой дом».

— Это может быть и Сунга, и дхаарка. Без разницы. Но сперва я должна посмотреть на претендентку.

— Разумеется, разумеется. Прислуга может жить здесь?

Чуть подумав, Миланэ ответила:

— Да.

— Хорошо. Думаю, всё… Мы немедленно известим высочайшего сира Тансарра о том, что сиятельная Ашаи его рода ознакомилась со своим домом в Марне. Надеюсь, он будет доволен. Красивого дня.

— Пусть твой путь будет угоден Ваалу, — по-старинному дала ему напутствие Миланэ.

— Большое спасибо.

Тяжелая дверь закрылась, и Миланэ осталась одна в собственном доме.

Загадочным образом Тансарр как-то узнал, что она сегодня утром прибыла в Марну; как только Миланэ сошла с дилижанса, её встретили. В целом, она планировала остановиться в Доме Сестёр (снова просить Хильзе было неудобно), а там уж навестить патрона, но получилось совершенно по-другому, и теперь дочь Сидны стояла посреди прихожей личного, дарёного марнского дома.

Это приятно удивило её. Только Миланэ полагала, что это произойдёт после Приятия, когда она станет полноценной сестрой. Но к нему осталось всего ничего — десять дней.

С другой стороны, иного ждать не приходилось. Обязательства, которые возникают вследствие приятия патроната, нигде не прописаны, и держатся лишь на давних обычаях. Но эти обязательства, как правило, прочнее любых законов и формальных правил, поскольку им раза в два больше лет, чем самой Империи. Во-первых, патрон должен материально помогать, а также решить вопрос с жильём, если такой возникнет. Из этого следует, что патронат по карману только состоятельным особам. Во-вторых, он должен внимательно относиться ко всякому обращению Ашаи о помощи либо протекции. В-третьих, ему нельзя негативно отзываться о своей подопечной, ни в семье, ни в частных беседах, ни в обществе. Если Ашаи разонравилась или вызывает недовольство своим поведением, то можно просто разорвать узы патроната.

В то же время сестра-Ашаи может без приглашения приходить домой к патрону; она также вхожа в то учреждение, где работает патрон, вхожа в его владения. Как правило, именно она организует или ведёт различные церемонии патрона и его рода; стампует его документы и сделки, принимает на хранение различные ценности; возжигает пламя Ваала в его доме; иногда сопровождает патрона и членов его рода; использует для блага патрона и рода любые личные навыки — от фармации до тайнописи; использует свою возможность обращаться в Палату дел Ашаи-Китрах и охранения веры ради интересов патрона. Но сестра-Ашаи не должна полностью отдавать всё своё время патрону, а он не вправе этого требовать.

«Потому каждая сестра, что имеет патрона, должна соблюдать равновесие между исполнением долга перед патроном и служению Сунгам», — наизусть помнила Миланэ цитату из Кодекса.

Патрон также имеет определённые негласные права. Помимо просьб о проведении обрядов, использовании даров духа, талантов и умений, патрон лично может вместе с Ашаи ходить в те места, где ему самому вход или запрещён, или крайне ограничен; это касается как светских заведений, так и заведений сестринства. Он может называть её «моя» либо «наша», например: «Моя Ваалу-Миланэ-Белсарра», как публично, так и в личных беседах. Также притязать на определённые безвозмездные услуги могут ближайшие члены рода патрона, как то: супруга; дети; мать и отец патрона; братья и сёстры патрона.

«Ваал мой, Тансарр даёт мне взаймы столько доверия…»

Было непривычно, она не знала, за что браться. Ещё бы, всякий, кто в первых раз получает свой, собственный дом, то немножко теряется. Хотя ей не дали ещё в руки право собственности (патрон решил подстраховаться до Приятия — решила Миланэ), и она много лет жила в доме Сиднамая, за которой была в полном ответе на пару с Арасси, тем не менее, Миланэ полностью прочувствовала, что дом — её. Теперь она — хозяйка.

Прошёл миг, а Миланэ уж облачилась в простую свиру и начала споро исследовать, осматривать дом, заглядывая во все закоулки, поднимая клубы пыли в тихих местах, изучая очень красивую марнскую печь, заглядывая в ящики некоторой мебели, опрокидывая огромную балинею, обнаруживая, что посуды нету никакой, но зато есть три амфоры и четыре вазы, а ещё пробуя когтем побелку на стенах (свежая).

Вот так хозяйничая, она упала в раздумья:

«Навестить патрона — раз. Пойти в книжную лавку, как советовали в Сармане — два. Обустроить дом — три… Это странное слово — “дом”. Теперь это мой дом. И я сделаю его… каким? Тёплым. Я андарианка, я знаю, как сделать тёплый дом, это мне известно лучше всего. Лишь наполовину андарианка», — вдруг вспомнила, — «но ничего. Не забыла ли я адрес и монетку, что дал мне Морниан?», — всполошилась и проверила в кошеле. — «Нет-нет. Не забыла. Это сейчас — моя надежда. “Снохождение” должно где-то быть, я достану его. Уцеплюсь в него когтями, как та ученица Вестающих…»

Она уселась передохнуть у окна на втором этаже, которое выходило прямо на мостовую, совсем недалеко от Сафского моста. Миланэ уже решила, что здесь, в этой комнате, будет спальня.

«Спальня важна. Мне она очень важна. Поскольку я буду сновидеть, буду пытаться — хочу знать, что за всем этим стоит. За чем “этим”? Да за всем. За чем “всем”? Глупый вопрос, наверное… Сказать “за миром” — слишком выспренне. Сказать “за книгой, которую однажды увидела” — мелко. Сказать “за моей жизнью” — хм… Я ведь почему-то живу, и вон та львица, что идёт с корзинкой внизу — тоже».

Ей вдруг стало так томносладко, что захотелось прилечь, хотя бы на небольшой часок; она не была уставшей, чувствовалась отлично, и вроде в дороге успела выспаться, но почему-то неумолимо клонило в дневной сон. От прежних хозяев осталась кровать, пока ещё неуютная, не-своя, и Миланэ было подумала, не поменять ли её на другую, ведь, согласно андарианским обычаям, да и вообще обычаям всех южных Сунгов, кровать — священное место дома, что должно быть совершенно родным.

Прилёгшись прямо так, одетой, что вообще-то, возбраняется этикетом, Миланэ прислушалась к шуму на улице.