Чтение онлайн

— Это ничего не доказывает. Вот например, я сплю, мне что-то снится, я этому верю. Но разве это не фантазм? Чтобы показать мысль: бывало ли с тобой такое: сон во сне, заключённый в сон?

— Бывало ли со мной подобное? Ох Амон, задавать такой вопрос Ашаи-Китрах — почти неприличие. Это как спросить любого взрослого льва о том, играл ли он деревянным мечом в детстве.

— Неудачное сравнение. Я не играл деревянным, а сразу стащил у отца настоящий.

— Хорошо, согласна. Признаю поражение в сентенции, — засмеялась Миланэ.

— Как быстро ты сдаёшься.

— Вовсе нет. Быстрое признание ошибок — путь к победе.

Он, похоже, куда-то целенаправленно вёл её; это не было похоже на спокойную, равнодушную к любому направлению прогулку, но на путешествие с конечной целью и смыслом.

Она беспомощно осмотрелась вокруг. Интересно, все души, весь львиный род, что ходит вокруг неё — они получают то, что хотят? Или каждый чувствует нехватку в жизни чего-то главного, основного, бесконечно важного?

— Знаешь, я обязательно попытаюсь найти его для тебя, — лёгким касанием он предложил ей взяться за руку.

Это было крайне неожиданно, смело, без оглядки на всякие временные условности. Похоже, Амон не боялся любого отказа; Миланэ, чуть погодя, очень осторожно приняла предложение, хотя не знала, правильно ли поступает.

— Не надо. Всё-таки вероборческая книга. Я не хочу, чтобы ты рисковал.

Миланэ сразу же поймала взгляд почтенной львицы, что шла навстречу. По всему, её интересовало: с кем так идёт эта Ашаи-Китрах?

— Совсем недавно ты была готова идти на риск сама, да ещё втащить меня с Халом.

Она очень легко и осторожно освободилась от плена его пальцев, что держали ладонь. Не время. Знак благосклонности дан, не более, не менее.

— Я передумала. Одумалась. Видела цель, не замечая препятствий. И любой твой укор будет справедливым. Но я всегда пыталась быть честной Ашаи. Я не воровка. Я не буду красть даже из самых благородных побуждений, а поверь — они таковы; я знаю, что «Снохождению» не место на кладбище книг, оно не должно быть заточено в тюрьме. Нельзя получать знания через низость кражи, а преступление против собственности — одно из самых ужасных.

— А кому принадлежит книга? Кто её написал?

— Малиэль, из рода Млиссари, почти две сотни лет назад.

Миланэ посмотрела на Огненную башню Дома Сестёр, что виднелась вдали, на востоке. До этого она немного сомневалась; но теперь полностью уверилась, что Амон — совершенно не тот, за кого себя выдает.

— Так ты хочешь эту книгу достать лично для себя?

— Да.

— А как остальные? Вероятно, есть некто ещё, кто интересуется подобным.

— Не исключаю, что есть, — кивнула Миланэ.

— Значит, не нужно ограничивать поиск библиотекой Марны. Если есть единомышленники, у кого-то должна быть эта великая и ужасная книга; я не верю, что она лишь в одном экземпляре. Иначе зачем её запрещать?

— Единомышленницы, — поправила она. — Горе в том, что я не знаю, как найти этих единомышленниц.

— Искать нужно повсюду, где может появиться интерес к творению с именем «Снохождение». Там-где-ходят-по-снам.

Эта незатейливая, даже дурашливая фраза (Амон смеялся над её поиском, считая всё причудой самки — это нетрудно ощутить) мгновенно приковала ум Миланэ, аж остановилось сердце; стало понятно, что Амон по-своему прав, до жути прав. Здесь было очень много простейшей житейской мудрости: искать почитательниц «Снохождения» там, где-ходят-по-снам.

— Амон, ты очень умён. Право, я впервые по-настоящему чувствую прямую силу ума льва.

Он только повёл ушами и улыбнулся, не понимая, смеётся ли Миланэ или говорит всерьёз.

— Милани, вот что: у тебя после того случая нету страха перед мостами?

— Вовсе нет. Скорее, теперь буду искать всякий мост.

— А ты можешь признаться, что тогда произошло? Вовсе не похоже — прости за грубость — что ты принимала нечто, скажем так…

— Я поняла. Ашаи-Китрах позволительны вещества; но поверь, ходить абы-какой посреди ночной улицы — это столь же преступно, как для любой иной Сунги. Должна признаться, что в тот вечер готовила опиум для одной небольшой компании, но это не могло повлиять. Как объяснить… Я сама не до конца не понимаю, что произошло. Скажем так, у меня внезапно изменилась метанойя… — задумчиво ответила Миланэ.

— Метанойя? — удивился Амон, ловко обогнув медленную старушку.

— Состояние сознания.

— Как странно. Не слышал такого слова.

— Это слово Ашаи-Китрах; вообще, светские уши не должны его слышать, но наш случай требует исключения. Видишь ли, мы можем осознанно бродить во снах; и нечто подобное случилось со мной, когда возвращалась домой, прямо наяву, противу моей воли, которая, верь — не так уж слаба. Я незнакома, и знания сестринства не дают мне внятного ответа на вопрос: что это было? Но «Снохождение» могло бы дать ответы.

— И ты сразу решила его найти, прямо после этого случая?

— Нет, конечно, ещё много-много раньше.

— Тогда почему книга под запретом, если она полезна для Ашаи?

— Формальных причин много. Главная: будто бы Малиэль занималась сущим вероборчеством и отрицала Ваала.

— А ты как считаешь? — посмотрел он на неё.

— Не знаю. Как могу составить мнение, если не могу полностью прочесть «Снохождение»?

— Тогда боюсь предположить, что ты можешь не найти ответа на вопрос. Тем более, что он бесконечно сложен, вида: как может быть, что я, ступая домой, вдруг провалилась в сон, а потом решила спрыгнула с моста?

— Очень смешно. Амон, я могу и не найти ответа. Но хочу попытаться; я желала бы иметь возможность искать его повсюду. К сожалению, цензура Империи не даёт мне возможности, а потому я вынуждена делать то, что делаю… точнее, делала. Как видишь, мне пришлось оставить всё это — слишком опасно для всех, не только для меня… — развела она руками, и они свернули за угол.

— А нельзя об этом поговорить с кем-то… в твоём дисципларии, не знаю… с другими Ашаи-Китрах?

Вообще-то, Миланэ уже заметила, что он действительно пытался вникнуть, а не просто поддерживал разговор ради посторонней цели.

— Можно. Но это вряд ли что-то даст, а то и может привести к беде. Видишь ли, у нас не поощряется интерес к сновидению. Это примерно то же самое, что бегать и расспрашивать о чём-то неприличном: вроде бы можно, но не стоит. Это сложная тема, Амон, — улыбнулась она, сцепив пальцы рук.

— А на что похоже сновидение, которое испытывает Ашаи-Китрах?

— Согласно канонам, об этом нельзя говорить со светскими душами, — не очень уверенно попыталась увильнуть Миланэ.

— Несправедливо. Ты требуешь справедливости к своему желанию знания, ты была готова ради этого рискнуть очень многим и наверняка нарушить множество правил. А теперь говоришь, что канон что-то не разрешает, и будешь этому покорна.