Чтение онлайн

— Хочешь… Фрэнк, давай я быстренько что-нибудь приготовлю, — с виноватой улыбкой предложила Дороти, подняв крышку, закрывавшую центральное блюдо. На нем и в самом деле красовалась яичница из десятка яиц, с беконом, зеленью и мелко порезанными помидорами и грибами.

— Эйприл обидится, если мы не отведаем ее кулинарный шедевр. К тому же, Дороти, ты еще успеешь проявить себя. Более того, тебе скоро снова страшно надоест кухня.

Фрэнк выдвинул для Дороти стул. Затем присел и сам.

Дороти не знала, куда деть руки и глаза. Трапеза начинала превращаться для нее в самую невыносимую пытку. Если Фрэнк через две минуты не даст ей знать, на каких правах она находится сейчас в доме, то…

— О, взгляни, — нарушил ход ее мыслей Фрэнк, — Эйприл даже позаботилась о вине! Выбрала, правда, не самое лучшее.

— Фрэнк, главное, что девочка старалась сделать нам приятное, — заступилась за дочь Дороти.

Она представила, как Эйприл и Стэнли волновались, суетились, готовились к ее возращению, и едва не прослезилась от нежности к вновь обретенным детям.

— Я знаю, — с отеческой гордостью ответил Фрэнк. Он наполнил бокалы и предложил тост: — За начало новой жизни.

Дороти отважилась посмотреть на мужа, однако через мгновение снова смущенно опустила ресницы. Сделав глоток, она как можно беспечнее заметила:

— Ну-ка попробуем, что нам приготовила Эйприл. — Ловко орудуя ножом и вилкой, Дороти положила на свою тарелку изрядный кусок яичницы. — Давай я и тебе положу, — предложила она Фрэнку.

— Спасибо, не откажусь. Приятно, когда за тобой ухаживают. Я уже отвык от этого.

Дороти уловила в ответе мужа упрек. Ну вот, напрасно я размечталась о воссоединении семейства и о втором медовом месяце, с горечью признала она. Фрэнк никогда не простит меня. Просто ему по статусу политика и видного общественного деятеля полагается жена. Раньше я неплохо справлялась с этой ответственной ролью, поэтому Фрэнк и позволил мне вернуться в наш… то есть в его дом. Мне здесь больше ничего не принадлежит. Я сама от всего отказалась.

— О чем ты задумалась, Дороти?

— Так. — Она пожала плечами и вернулась в безрадостную реальность.

— Ешь скорее, иначе остынет. Удивительно, но мне очень нравится. Никогда не думал, что буду с таким удовольствием поглощать обычную яичницу.

— Пища, приготовленная с любовью, всегда вкуснее.

Дороти помедлила. Если они не расставят все по местам сию же минуту, она сойдет с ума от тревожного ожидания и неизвестности. Лучше упасть на землю, чем болтаться над пропастью, держась одной рукой за гнилую веревку.

— Фрэнк, я люблю тебя. Я совершила страшную ошибку. Была абсолютной дурой, когда поверила Коулу… — Фрэнк накрыл ее дрожащую руку теплой ладонью. — Простишь ли ты меня когда-нибудь? — со слезами на глазах спросила Дороти и замерла в ожидании приговора.

Однако Фрэнк, видимо, решил помучить ее основательно. Вместо того чтобы ответить на заданный Дороти вопрос, он поднялся из-за стола.

— Фрэнк, куда ты?

— Хочу пригласить тебя на танец. Ты ведь не откажешь мне после признаний в любви.

Дороти растерянно покачала головой и медленно встала со стула.

— А музыка? — спросила она, когда Фрэнк взял ее за руку, а вторую руку положил на ее талию.

— Зачем? Мы и так неплохо станцевались за двадцать лет. Разве ты так не считаешь, любимая?

— Фрэнк… — На глазах Дороти блеснули слезы. — Любимая? Ты еще любишь меня? Скажи, Фрэнк, ты еще любишь меня?

Он крепко прижал ее к груди.

— Больше всех на свете. Не могу поверить, что ты снова вернулась ко мне, Дороти. — Он приподнял ее лицо, ласково провел тыльной стороной ладони по щеке, откинул выбившуюся прядь волос и нежно поцеловал в губы.

— Господи, неужели это не сон? — прошептала Дороти после поцелуя.

— Если сон, то спим мы вместе. Следовательно, и не расставались, — с усмешкой ответил Фрэнк и снова поцеловал ее.

— Но ты так и не ответил.

— О чем ты, дорогая?

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Фрэнк помедлил, и в эти несколько секунд мир в глазах Дороти покачнулся. Он сомневается. Не уверен в собственных чувствах. Обида, нанесенная ею, слишком сильна. Еще бы! Она унизила его, растоптала мужское самолюбие, предала.

— Знаешь, Дороти, я много думал о нас… о причинах, которые привели к твоему уходу.

— И что же ты решил? — дрогнувшим голосом спросила она, невольно остановившись.

— Я виноват не меньше тебя. — Слова явно дались Фрэнку с большим трудом. Признавать свои ошибки куда труднее, чем критиковать и отмечать проступки кого-то другого.

— Фрэнк, ты… — Дороти сглотнула слюну, — ты встретил другую женщину?

— Нет-нет, что ты? Мне никогда и дела не было до других женщин.

— Тогда в чем же твоя вина?

— В эгоизме, невнимании, чрезмерной занятости. Без постоянного ухода садовника завянет даже лучшая роза в саду. Ты была права, когда обвинила меня в том, что работа для меня важнее семьи. Ну что мне мешало согласиться на твое предложение и отправиться на Гавайи в сказочное путешествие? Что? Неужели мир бы рухнул, если бы я на недельку сбежал из Филадельфии и забросил свои обязанности? Нет. Я сам взвалил на свои плечи гору забот. В то время как самым главным для меня должна была быть любимая женщина. Та, без которой вся моя жизнь немыслима и невозможна. Без тебя, Дороти.

— О, Фрэнк, не кори себя! Все уже в прошлом. Я ведь понимала, как для тебя важна работа…

— Я знаю. Не думай, что я не ценил этого.

— Давай забудем обо всем. Пусть все неприятности и невзгоды останутся в прошлом, — предложила с улыбкой Дороти.

— Теперь я должен тебя кое о чем спросить.

— О чем, Фрэнк?

— Простишь ли ты меня?

— Я уже давным-давно простила. Я люблю тебя. Люблю, люблю…

Фрэнк сжал ее в объятиях и начал покрывать поцелуями лицо, шею… Сделав пару шагов, они оказались у огромного кожаного дивана. Фрэнк бережно опустил на него Дороти. Через мгновение они страстно целовались и обнимались, словно им вновь было по восемнадцать лет.

— Ой, вдруг дети увидят! — обеспокоенно сказала Дороти.

— Во-первых, наши дети вот-вот обзаведутся своими детьми. Но если тебя что-то смущает… — Фрэнк подхватил Дороти на руки, поднялся с дивана и медленно понес ее к лестнице, которая вела на второй этаж.

— Ты меня уронишь, — со смехом сказала Дороти, когда они уже преодолели половину пути к заветной двери в супружескую спальню. — Опусти меня, Фрэнк! Мы ведь уже не так молоды, если ты надорвешь спину, то мы не сможешь отправиться в Италию!