Сны суккуба
Шрифт:
И вокруг нее мерцал суккубовский ореол.
— М-можно войти? — пролепетала она.
Я отступила в сторону.
— Заходи. Хочешь отпраздновать со мной свою победу?
Тут-то и началось. На вопрос она не ответила. Зарыдала, закрыв лицо руками, и рухнула в кресло. Сил разбираться с ней у меня, оглушенной собственной бедой, не было. Я не могла ни сочувствовать, ни злиться. Впала в полное безразличие.
— Тауни, я...
— Прости! — перебила она. — Пожалуйста, прости. Я не хотела... не хотела этого делать! Но он сказал, что мне это тоже будет выгодно, он похлопочет о повышении для меня, и я...
— Тихо... притормози, — сказала я. — Кто — он? Нифон?
Она кивнула, вытащила из сумки пачку платков и громко высморкалась. Ну, хоть подготовилась на этот раз...
— Он велел мне притворяться, что я совсем плоха. Ну... я и вправду не больно-то хороша... может, даже и плоха. Завлекать мужчин, как ты, не умею. И танцевать тоже. — Она умолкла на миг горестно, словно последнее ее особенно угнетало. — Но ты была права, когда говорила, что такого не бывает... хоть кого-то я должна суметь подцепить. Я и цепляла. Только врала, что ничего не получается.
Именно это я и подозревала. Однако радости сейчас, услышав подтверждение, не почувствовала. Лишнее напоминание о несчастьях, что преследовали меня в последнее время... Сердиться на нее я тоже не могла. Сил по-прежнему не было, да и не заслуживала она этого. Нифон использовал ее, чтобы играть со мной. Но он и с ней играл.
— Врать ты умеешь, — сказала я. — Верила я тебе с трудом. Тем не менее ты казалась искренней. А в людях я вообще-то разбираюсь.
Тауни слабо улыбнулась. Чуть ли не с гордостью.
— Я кучу народа обдурила, пока была смертной. Махинациями всякими занималась. — Улыбка пропала. — Пока этот гад не кинул меня ради какой-то белобрысой дешевки. Она знать не знала, во что он ее втравил. А ему было по фигу. Дрянь. Жалеет теперь. Оба они жалеют.
Я захлопала глазами. Неожиданное откровение, о котором я вовсе не просила. Желание Тауни заставить страдать всех мужчин до единого сделалось вдруг понятным. Как и причина, по которой она могла продать душу. Я понадеялась про себя, что ее теперешний внешний вид — не попытка утереть нос «белобрысой дешевке». А то как-то даже жутковато стало...
— Э-э-э... наверняка жалеют. И знаешь что... искусство соблазнять ничем по большому счету не отличается от умения дурить и мошенничать.
Возможно, от того, что я начала двигаться и говорить, голова у меня тоже заработала. Разум очнулся и приступил к анализу.
— Тауни, а зачем ты рассказала мне про Нифона? Если ты на него работаешь, по головке он тебя не погладит.
— Да. Он не знает, что я пошла к тебе. Я... я испугалась. Все выплывет, когда ты расскажешь, а я с ним под раздачу не хочу! Вот и подумала, что приду, поговорю с тобой, объясню, как это вышло, и, может быть... ты меня простишь. Мне здесь нравится, хотелось бы остаться. А если его накажут, так ведь и меня...
— Стой, стой. Помедленнее. За что его накажут? За то, что заставлял тебя врать? — Я нахмурилась. — И... что именно я расскажу?
Тауни так удивилась, что перестала шмыгать носом.
— Про нее.
— Про нее?..
— Про эту... ведьму, которая лазила в мои сны.
— Никта? Ох... теперь понятно, как ты скрывала свечение.
Хью был прав.
— Я ее терпеть не могла, — с чувством сказала Тауни. — Каждый раз он посылал меня к ней, чтобы она высосала энергию. А потом мне снились такие странные сны...
«Думай, Джорджина, думай! — велела я себе. — Похоже, все сейчас сложится, если сумеешь отодвинуть на время любовные страдания».
— Ты... ходила к Никте добровольно? Чтобы она высасывала энергию и я не могла догадаться, что ты врешь?
Тауни кивнула. У меня заломило виски от напряжения.
— Тебя посылал к ней Нифон... — Я сделала паузу. — Он знал, что Никта здесь. И как ее найти.
— Да он ее сюда и заманил, когда она сбежала. Пообещал двух суккубов.