Чтение онлайн

– Ты даже не подозреваешь, кто это такой? – спросил Павел.

– Нет. Но это человек, с которым я неоднократно встречался. Днем, в присутствии других, он не может позволить себе вольность. Даже если мы с ним находимся наедине, он все равно ведет себя осторожно. Боится, что увидят. Или я среагирую.

– И он решил воспользоваться темнотой и внезапностью нападения, – догадалась Изабелла.

– А теперь давай сначала, – сказал Айзик. – Освежу в голове все, что ты наговорил по телефону. И после разговора произошло много интересного…

Анджей смалодушничал – не стал озвучивать подозрения убиенной Мишель Одрэ о том, что за убийцей следят. В деле и так многовато сущностей, к чему их плодить? Выслушав рассказ, они опять долго молчали. Стоило допустить, что Павел пустится в морализаторство, а остальные двое начнут наперегонки иронизировать. Но они молчали. Слишком необычно все выглядело.

– Список подозреваемых с жадностью просится в руки, – сказал Павел, когда молчание стало неприличным. – Но я не стал бы спешить с выводами.

– Не надо очерчивать круг подозреваемых, – согласилась Изабелла. – Всегда есть место сюрпризам. Злодеем может оказаться совершенно незнакомый человек. Или, скажем, дворник, который притворяется пьяным, а на деле – утонченный маньяк-искусствоман. Или, скажем, полиция.

– Да, действительно, – вскинул голову Айзик. – Ты уверен в чистоплотности местных ажанов? Лично я, после общения с дорожной полицией, не очень.

Анджей пожал плечами. Полиция как полиция. Каждый по отдельности, конечно, уникум, а вот все вместе – прекрасная команда, чтобы загубить любое дело.

– Не знаю, Павел. Иногда они кажутся чересчур активными, иногда их хочется треснуть для ускорения. Все это пустая болтовня. Вы устали с дороги. Предлагаю хорошенько выспаться, а утром пройтись по памятным местам моего сегодняшнего бегства и посмотреть, не оставил ли чего преступник. Я имею в виду визитную карточку, отпечатки пальцев, четкий след ботинка. Он же не призрак.

– Сами решим, что делать, – ухмыльнулся Айзик. – Работы в этих конюшнях невпроворот.

– А завтра еще подкинут, – прошептала Изабелла. – А как нам полиция обрадуется…

– И даже не думайте об увольнительных, – Айзик строго погрозил пальцем подчиненным. – Все сидим в замке, держим оборону и всячески лелеем охраняемое тело. В противном случае мы лишаемся не только друга, но и зарплаты.

– Минуточку, – насторожился Франчишек. – Складывать простые числа мы пока не разучились. Погибли семь человек, на что автору этих гибелей глубоко и искренне плевать. Дабы заполучить вожделенную картину, он не остановится и перед другими убийствами. Мы правильно отдаем себе отчет?

– Ужас какой, – передернула плечами Изабелла. – Мне придется спать в одной комнате с тремя рассерженными мужчинами. Как это романтично. Но я потерплю. Анджей, ты не мог приобрести замок поменьше?

– Я вообще не понимаю, как он смог купить это чудовище… – Франчишек благоговейно обозрел погруженный в полумрак холл.

– Элементарно, – фыркнул посвященный в перипетии «приобретения» Айзик. – Разбил свинью-копилку, пошел в магазин…

Утро следующего дня выдалось хмурым, ненастным и никак не способствовало поднятию настроения. Дворник Йозеф с лицом великомученика шкрябал метлой бетонку, испуская такие ароматы, что позавидовал бы и скунс. То, что в замке поменялась «прислуга», он обнаружил в последнюю очередь и не очень удивился.

– Бонжур, камрад! – помахал ему с крыльца Айзик, на что дворник презрительно скорчился и повернулся к Павлу спиной. Но тот обладал уникальным даром располагать к себе людей. Через полчаса он уже сидел в каморке Йозефа, похмелял того благородным французским коньяком и, зная лишь несколько слов по-французски, беззастенчиво втирался в доверие. Франчишек отыскал на кухне несколько банок трески, мороженую клубнику и упорно продолжал поиски, наивно полагая, что в этом доме должны быть запасы.

Запасов не было. Кухарка на работу не вышла. Пришлось давиться треской и земляникой, запивая надоевшим аквавитом, на пробке которого значилось, что ради придания достойных вкусовых качеств эту бурду дважды таскали через экватор в бочках из вишневого дерева.

– Завтрак спартанца, – печально вымолвила Изабелла. – Одуреть. – И с нескрываемой неприязнью уставилась на Анджея: – Ты знаешь, что у тебя под половицами что-то шуршит? Не хотелось бы сразу подозревать худшее…

– Случай был недавно в Америке, – чавкал неприхотливый Франчишек. – Мирный пейзанин поймал в доме мышь. Швырнул ее в кучу листвы, которая горела во дворе. Мышь, конечно, вспыхнула, испугалась, выбежала из костра и кинулась обратно в дом. Мужик за ней. А толку? Дом загорелся, как хворостина…

Изабелла поперхнулась аквавитом, Франчишек снисходительно похлопал ее по спине.

– Шеф, одному из нас нужно непременно съездить в город. Не для того мы тащились в далекую Францию, чтобы садиться на фруктово-рыбную диету.

– Поддерживаю, – деловито кивнул Павел. – Придется нашему клиенту выделить дополнительную сумму на креми… пардон, премирование личного состава. А в город поедет самый организованный и стойкий член команды. Надеюсь, все присутствующие понимают, что это не они?

Бунт на корабле удалось пресечь. После первого «завтрака» Айзик сел в джип и укатил в город, хмуро выслушав совет, что до Шантуа лучше не останавливаться. В одиннадцать утра Анджей попытался дозвониться до полиции, чтобы обрадовать сразу двумя новостями, но оказалось, что у стражей порядка сегодня на всех каналах профилактика и абоненты недоступны. В одиннадцать двадцать Франчишек, Изабелла и Анджей отправились по следам героического ночного бегства последнего, но успехов не добились: войдя в замок, преступник тщательно вытер ноги. Во дворе тоже не было следов. Вернее, следов было множество, но как их сортировать? В двенадцать часов пятнадцать минут Франчишек под всеобщее ободрение зажал ломом потайную дверь в камине, а Анджей попросил похмелившегося дворника принести десятка два кирпичей и завалить это дело от греха подальше. «Какой приятный мужчина, – бормотала Изабелла, украдкой поглядывая на Йозефа. – Сильный, надежный, немногословный, интеллигентный…» К часу дня детективы заскучали. В час тридцать Изабелла заявила, что она уже одурела от скуки, и если так будет продолжаться, то ей от безделья придется переспать с Франчишеком (или, на худой конец, с Анджеем). «Вы работаете в одной упряжке несколько лет, – удивился Анджей. – Оба не в браке. Неужели до сих пор ни разу не переспали?» Детективы переглянулись, пожали плечами и сказали, что нет. С таким начальством и кофе попить некогда. Но мысль интересная.

Через полчаса, кляня французскую распутицу, нарисовался на подержанной «Шкоде» Павел, выгрузил пакеты и задумчиво поинтересовался, почему бы Анджею не показать лучшим друзьям свою картинную галерею? Детективы дружно возмутились, заявив, что у них от скуки и так челюсти сводит.

Спустя четверть часа к воротам подъехал представительный «БМВ» и требовательно загудел. Франчишек распахнул ворота. Прибыл адвокат Фредерик Лежа – накрахмаленный, с иголочки. Изумленно уставился на незнакомых людей. С опаской вышел из машины, распахнул зонтик.

– Здравствуйте, месье, – учтиво кивнул Анджею. – Рад, что вы уже обзавелись охраной.

– Здравствуйте, месье, – он лучезарно улыбнулся. – Очень мило с вашей стороны, что не забываете меня. Чем обязан?

– Дело в том, что вчера вечером руководство фирмы «Голиаф» поставило меня в известность, что снимает с себя обязательства по отношению к вашей картинной галерее. Это возмутительный поступок, месье! Они не имели права так делать! Это ничем не обоснованное самоуправство!

Анджей вспомнил, как, вытащив его из тюрьмы, адвокат обратился в бегство, и согласно закивал, пряча улыбку.

– Да, месье Лежа, вы абсолютно правы, это безобразие.

– Вы обязаны подать на них в суд, чтобы не думали, что эта выходка сойдет им с рук! – Очевидно, помимо информации о самовольстве «Голиафа», до адвоката дошел слушок, что Анджей уже не числится в главных подозреваемых.

– Я обязательно подам на них в суд, – уверил Анджей. – Они еще попляшут. Не хотите ли войти в дом, месье?

– Нет, спасибо, – адвокат недоверчиво покосился на облезающих со скуки детективов. – Я приехал донести до вас информацию, что агентство «Бастион» почтет за честь заключить с вами контракт. Но, вижу, вы не теряли времени. Эти люди не из «Бастиона», нет? Помнится, я видел у них привлекательную блондинку… – Изабелла на крыльце приняла интересную позу, призывно подмигнула. Месье Лежа занервничал.

– Это другая блондинка, – сказал Анджей. – Не все блондинки одинаковые. Эти люди не из «Бастиона». Они из Польши. Я выписал их специально для охраны галереи. Хотите познакомиться?

Острого желания общаться с представителями чужой нации у юриста не было. Буркнув еще несколько вежливых фраз, он сел в машину и уехал.

– Как вы любезны, – пробормотал Анджей. – Краткость вашего визита – сестра моего таланта гостеприимства…

– Какой приятный мужчина, – мечтательно улыбнулась Изабелла. – Боже, когда же я наконец с оглушительным треском выйду замуж?

– После того как я выйду на пенсию, – проворчал Айзик. – Кстати, о чем говорил этот напыщенный гусь? Я понял в его речи только одно слово: «блондинка».

– Это про меня, – догадалась Изабелла.

– Да уж, – встрял Франчишек, – точно не про ту блондинку, что стоит у ворот и подает сигналы бедствия.

Все дружно повернулись. Даже дворник Йозеф, который отставил метлу и с надеждой смотрел на Айзика: не собирается ли он опохмелить его повторно?

За воротами мерцала соседка из Бруа Ирен Маклассар. У нее было очень бледное, взволнованное лицо. Руки тряслись. Она пыталась дотянуться до звонка, стилизованного под колокольчик, но не могла нажать, пальцы срывались…

«Я вновь на передовом рубеже», – почему-то с гордостью подумал Анджей.

– Проходите, Ирен, – он распахнул калитку. – Не волнуйтесь. Вы увидели покойника? Очень странно, но в Бруа не осталось никого, кто мог бы претендовать на эту незавидную роль.

– И тем не менее мне удалось… – У нее зуб на зуб не попадал, слова выходили с трудом. Она умоляюще смотрела на Анджея, и он не мог понять, переигрывает она или действительно узрела страшное. – Месье, я в самом деле видела труп… Он лежит в камнях, напротив ваших ворот… Месье, я виновата, я вам все расскажу, но, видит бог, это не я его… Пойдемте, месье, это рядом…

Она с ужасом смотрела на незнакомых людей, которые медленно замыкали полукруг. Во французском эти трое были не сильны, но, будучи тертыми профессионалами, уловили суть момента. Оттого и не спешили. Подходили с робостью, крадучись, посматривая на шефа, который усиленно боролся со столбовой болезнью.

– Я же говорила, что нам подкинут новую работку, – бормотала Изабелла.

– Ну что же вы, ребята, – обернулся Анджей. – Смелее. Мертвые не кусаются.

Труп действительно обосновался почти напротив поместья. Перед поворотом, там, где стартовала сплошная каменная гряда, громоздились валуны, отколовшиеся когда-то от монолита. Местность рассекали канавы, разломы. В каменных чашах стояли лужи дождевой воды. За двумя булыжниками, прилипшими друг к другу, был ровный пятачок – идеальное место для наблюдения за воротами и фасадом замка. Труп принадлежал незнакомому мужчине лет пятидесяти – плотного сложения, в войлочной жилетке, брезентовых штанах. У него были рыжие волосы, длинные баки – на кончиках седые и закрученные. В последние минуты жизни он, видно, не испытывал холода – плащ из жесткой болоньи был свернут и лежал на сухом возвышении. Сверху лежала шапка с козырьком – вроде тех, что были модны в годы Второй мировой войны. Мужчина перед смертью с кем-то боролся: тело неестественно вывернуто, пальцы скрючены, в глазах ярость, царапина на лбу. Причиной смерти послужил удар в висок тяжелым предметом (предположительно, камнем). Во всяком случае, после этого удара он уже не мог оказывать сопротивления…

– Черт, – сказал Айзик. – Нашли себе занятие…

– Но ты же не думал, что за хорошее жалованье придется пить коньяк и болтаться по ресторанам? – огрызнулся Анджей. – А что касается занятия, то оно больше подходит полиции, которую мы немедленно вызовем.

Он позвонил инспектору Шовиньи. Инспектор был заблокирован. Анджей ругнулся.

– Для начала придется доказать, что мы не верблюды… – зачарованно прошептала Изабелла. Она внимательно разглядывала покойника. Что-то привлекло ее в этом безрадостном зрелище.

– Смотрите, – Франчишек присел на корточки и ткнул пальцем в разбросанные под камнями окурки. – Народная марка «Житан», без фильтра. Этот парень провел здесь долгое время.

– Не лезь, – хмуро буркнул Айзик. – Отойдите подальше, не топчите следы. А то полиция нам всыплет дополнительно.

– Рассказывайте, Ирен, – Анджей повернулся к молодой женщине. Ее трясло от страха. Она не пыталась взять себя в руки, нервно сглатывала, вздрагивала, усиленно отводила глаза от покойника. Он покосился на товарищей и вдруг заметил прелюбопытную вещь. Наперекор рекомендациям начальства Изабелла на цыпочках подошла к трупу, села на корточки и что-то вытянула у того из-за пазухи. Он давно обратил внимание, что средняя пуговица на жилетке усопшего расстегнута и оттуда что-то торчит. Неприлично обыскивать трупы до появления полиции. Айзик надул щеки, чтобы возмутиться, но… не стал. Возможно, Изабелла поступила правильно. В ее руках был плотно скрученный и перевязанный обычным шпагатом рулон около полуметра длиной. Она бросила вопрошающий взгляд на Анджея, встала, отвернулась. Детективы зачарованно следили за ее движениями. Изабелла прятала рулон под куртку. Ирен этого не видела. Она смотрела в сторону, из последних сил сдерживая слезы.

– Простите, месье, это моя вина… Я не знала, что так получится… Видит бог, это всего лишь мой дурной характер…

– Я уже понял, Ирен, – ласково сказал Анджей. – Данный склад характера называется авантюрным. После смерти Антуанетты и Николь Пуатье вы дали себе зарок не впутываться в истории. Но натура оказалась сильнее. Вы догадались, что разгадка тайны великого фламандца где-то рядом. В поместье никого нет. Никто не будет вам мешать. Вы наняли какого-то типа, которому кошмарно не повезло. Я слушаю вас, Ирен.

История банальна и на фоне прочих безобразий даже скучна. Решимости не лезть в историю с пресловутым Рубенсом у Ирен хватило ровно на полдня. Потом начался зуд. Будучи неглупой женщиной (а блондинки славятся умом и сообразительностью), она поняла, что над Анджеем Раковским сгущаются тучи. Главное в жизни – оказаться вовремя. В сообразительности ей было трудно отказать. Выпив для храбрости горячительного кальвадоса, она села в машину и поехала в Шантуа (то есть давала полиции шанс пресечь ее противоправную деятельность, но полиция им не воспользовалась). В Шантуа она навестила некоего Жерара Травеля, с коим имела продолжительную беседу. Биография месье Травеля богата на события, законопослушанием гражданин не отличался, но именно это и послужило причиной визита. Бывший вор, отсидевший за решеткой половину жизни, в последние годы Жерар отошел от основной деятельности. Он подрабатывал грузчиком в подсобке ресторана, вел уединенный образ жизни и без нужды не выходил из однокомнатной квартиры на улице Филаре. У него был рак, что и обусловило желание прожить отпущенное время на свободе. Но Ирен умела убеждать. Она не предлагала Жерару ничего противозаконного. Посидеть за двести евро пару ночей в скалах, а если в Гвадалоне произойдет что-то интересное, немедленно сообщать по телефону. Жерар отнекивался, задирал «гонорар», но в итоге согласился. В первую же ночь его и накрыло. С наступлением темноты он оборудовал позицию напротив замка, о чем и сообщил Ирен. Через час работодательнице было доложено, что на вверенной территории никаких происшествий. После полуночи – аналогично, при этом бывший вор развязно пошутил, что неплохо бы получить бутылочку и неприхотливую девчонку, а то скучно. В районе двух часов он позвонил опять – голос был взволнован, – доложил, что минуту назад ему было видение. Вроде тень шмыгнула по двору. Ирен напряглась. Приказала сообщнику смотреть в оба, не покидать укрытие и, если видение повторится, немедленно докладывать. Но больше Жерар не позвонил. Она боялась выйти из дома, да и чего бы добилась? Нервничала, изводила себя. В начале третьего позвонила сама, Жерар не отозвался. Задремала, одетая, с телефоном под подушкой. Вскакивала, опять звонила. Глухо. Потом забылась, сон скрутил. Проснулась часов в одиннадцать (привычка), снова стала названивать. Потерпела еще немного. Забралась на чердак, к слуховому оконцу, увидела, что по Гвадалону шатаются незнакомые люди, совсем оробела. Но потом выпила немного вина, вышла из дома, прокралась за камнями… Увидев труп своего сообщника, впала в ступор. Хотела бежать. Но здравый смысл подсказал, что этим она только привлечет к себе подозрения. Полиция начнет копать, быстро выяснит, что жители дома на улице Филаре видели блондинку, навестившую мертвеца, опишут ее внешность. Ведь не в космосе происходила встреча!

– Ну что ж, Ирен, могу вам посочувствовать, – Анджей украдкой покосился на Изабеллу. Она стояла с таким видом, словно кол проглотила (рулон под мышкой приходилось поддерживать, чтобы не вывалился). – Вам будет очень трудно объяснить это полиции.

– Я все же попытаюсь… – пробормотала Ирен.

– А теперь транслируй нормальным языком все, что она сказала, – потребовал Павел.

– Обязательно, – сказал Анджей и сделал еще одну попытку связаться с полицейским начальством. Попытка провалилась.

– Звони ноль-шестнадцать, – буркнул Павел. – Это дежурный по полицейскому управлению. Только не спрашивай, откуда я это знаю.

– Поместье Гвадалон, – сказал в трубку Анджей. – Свяжите меня с инспектором Шовиньи. Это срочно.

– Месье, боюсь, не на того напали, – тактично отозвался дежурный. – Весь следственный отдел уже больше двух часов находится на избиении у главы департамента месье Мара. Их нельзя отвлекать.

– Держу пари, что можно, – возразил Анджей. – Повторяю, месье, это поместье Гвадалон. Здесь произошло еще одно убийство. По хронологии – восьмое. Немедленно сообщите инспектору Шовиньи. А заодно поздравьте его…

Машина медленно подкатила к воротам поместья. Они вырастали из нее, как черти из ада – угрюмые, напряженные, загнавшие ярость внутрь, но никакой гарантии, что она не плеснет и не повалит с ног. Инспектора Шовиньи неплохо проработали. Он с трудом переставлял ноги, смотрел исподлобья, истощенным волком, плечи съежены, руки в карманах траурного черного плаща. Лейтенанту Дюссон и сержанту Жулье тоже досталось: держались от шефа подальше и источали вокруг себя такую ауру, что лучше бы не подходили. У сержанта явно чесались кулаки. Катрин была бледна, как привидение, лицо осунулось. Она была чудовищно некрасивой, что и не замедлил шепотом прокомментировать Франчишек:

– Ну и знакомства ты водишь…

– Здравствуйте, господа, я вижу незнакомые лица, – инспектор остановился, сумрачно обозрел присутствующих.

– Не старайтесь, инспектор, – сказал Анджей. – Эти люди не понимают по-французски. Мои друзья прибыли из Польши, чтобы принять меры по защите поместья Гвадалон, картинной галереи и ее хозяина. Документы у них в порядке, не волнуйтесь. Очень вас прошу, инспектор, не надо с ними ссориться. Мы выполняем одно дело. В полицейское расследование эти люди вмешиваться не будут, а если появится любопытная информация, ее немедленно вам передадут.

Подъехала вторая машина – с криминалистами.

– Месье Жерар Травель, надо же, какая встреча, – инспектор удрученно покачал головой. – Вот уж не ожидал, что он падет очередной жертвой.

– Жерар Травель? – поджала губки Катрин. – А он с какого бока в этой истории? Разве этот тип не отошел от дел, инспектор?

Сержант Жулье опустился на корточки, осмотрел покойника, горку окурков, клочок земли, на котором отпечатался след ботинка, сделал знак всем отойти.

– Мадемуазель Маклассар удовлетворит ваше любопытство, – сказал Анджей. – Будьте к ней снисходительны, инспектор, она не убивала. Убийство произошло ориентировочно с двух до трех часов ночи… впрочем, об этом вы узнаете от своего эксперта.

Измывательство не затянулось. Полиция проглотила ярость. В действиях служителей законности на восьмом трупе уже сквозили усталость и обреченность. Историю Ирен Маклассар внимательно выслушали, пожали плечами.

– Вас отвезут в управление, мадемуазель, – решил инспектор. – Там ваши показания запротоколируют и решат, что с вами делать. Возможно, вас отпустят. Но я бы не стал.

Поникшую девушку увели в машину. Эксперт проинформировал, что смерть наступила с двух до трех ночи.

– Прямое попадание, месье Раковский, – хмыкнул инспектор. – Такое ощущение, что вы стояли с секундомером рядом с местом убийства, чтобы зафиксировать смерть.

– Нет уж, инспектор, такого удовольствия я вам не доставлю, – ядовито улыбнулся Анджей. – Четыре человека до половины четвертого ночи сидели в холле замка Гвадалон. Никто не отлучался. Даже в туалет. Алиби стопроцентное. Кстати, вы внимательно слушали мою историю о том, что происходило до прибытия моих друзей и что могло произойти, не появись они столь внезапно?

– Да, вы рассказали, что на вас напали, – неохотно вспомнил Шовиньи.

– Круг подозреваемых сужается, – подала голос Катрин. – Если исключить месье Раковского, его удачно подвернувшихся друзей, а также супругов Фанкон, Анри Жюбера, о местонахождении которых у нас имеется информация, то можно заподозрить лишь несколько человек…

– Плюс население Шантуа и небольшой старушки Европы в целом, – фыркнул сержант. – С чего ты взяла, Катрин, что мы знаем этого типа?

– Интуиция, – буркнула девушка.

– Черт, – выругался инспектор. – Вот теперь меня Мара точно прогонит на пенсию. Для него это сущий бальзам на душу!

– Инспектор, кончайте гундеть, мы размотаем этот клубок, – пообещала Катрин. – Мы не первый год на этой работе. Для начала нужно допросить Ирен Маклассар – держу пари, она не все рассказала. Криминалисты еще раз осмотрят место убийства – возможно, найдут кое-что любопытное… – она как-то странно покосилась на Анджея.

У обочины остановилась еще одна машина. Знакомый джип. Выпрыгнула Селин Шаветт в модной курточке и фетровой шляпе. Обмотала вокруг горла гипюровый шарфик и бесстрашно отправилась туда, где толпились люди и полицейские.

– Здравствуйте, господа, – она приветливо кивнула Анджею, сухо улыбнулась остальным. – Что у вас происходит?.. О господи… – Она остановилась, словно напоролась на заряженный арбалет. Глаза расширились, сделались безбожно красивыми. Полицейские дружно повернулись и стали ее рассматривать.

– Доброго дня, мадемуазель Шаветт, – скрипнул инспектор. – Неплохой денек, не так ли?

Женщина утвердительно хлопнула ресницами. Она быстро справилась с собой, лицо обрело неприступное выражение, глаза – стальной блеск.

– Отличный денек, инспектор. Похоже, я напрасно сюда приехала. Еще одна изюминка в ваших рутинных буднях?

– Бывает, – отозвалась за шефа Катрин и презрительно скривила губы. – Порой полезна хорошая оплеуха в унылой череде успехов.

– Это Жерар Травель? – проявила Селин глубокое знание предмета. – Последний раз его брали в 96-м за кражу в «Салон де Пьютик»… Но почему он здесь лежит? Разве этот парень не покончил с прошлым несколько лет назад?

Полицейские переглянулись.

– Гкхм, – откашлялся сержант. – Этот парень, мадемуазель, действительно покончил с прошлым несколько лет назад. Но это не мешает ему здесь лежать. Вы приехали в Гвадалон по делу? Ваша фирма, если не ошибаюсь, разорвала договор с господином Раковским?

– Да, но… – Селин опять замялась, как-то беспомощно глянула на Анджея, словно просила поддержки. – Это не мешает мне проявить сочувствие к господину Раковскому и приехать спросить, как у него дела. Я открыто заявляла, что не согласна с решением руководства «Голиафа»…

– Да уж, господину Раковскому сегодня в первую очередь нужно ваше сочувствие, – развеселился сержант.

– Сегодня сочувствие в первую очередь нужно Жерару Травелю, – отрезала Катрин. – А господин Раковский может подождать. Сожалеем, мадемуазель Шаветт, но здесь не театральная постановка, требующая зрителей. Не могли бы вы подъехать в управление часика через два?

– Ах, какая женщина, – прошептала на ухо Изабелла. – Обратил внимание, как она на тебя смотрит? Не замужем, поди?

– Абсолютно, – буркнул Анджей. – Как статуя Свободы.

– Так займись на досуге. Надо же ассимилироваться в местный социум… Послушай, Анджей, – Изабелла подозрительно закряхтела, – эта штука, что у меня под курткой, сейчас вывалится… На меня и так уже смотрят. Зачем я ее вытащила, ты не знаешь? А теперь неудобно перед людьми.

– Держись, Изабелла. Я, кажется, догадываюсь, что это может быть.

– Я, кажется, тоже. Тебе предлагают сыграть в азартную игру. У тебя хватит ума отказаться?

В голове уже давно стучали тревожные молоточки. Злодей сменил тактику, он предлагает новые правила. Не столь кровавые, но по-прежнему изощренные. Он не может пустить игру на самотек, он должен контролировать ситуацию. Хотя бы эпизодически… Голова и все чувства работали как ошпаренные. Бригада специальных людей грузила тело на носилки. Сотрудники следственного отдела хмуро за ними наблюдали. Ирен Маклассар уже увезли. Селин Шаветт выбралась на дорогу, села в машину, грустно посмотрела на стоящих рядом Анджея и Изабеллу, стала неуклюже разворачиваться. Матово переливались стекла второго этажа поместья Гофрэ – с места происшествия по ним можно было бить прямой наводкой. Отсюда не видно, стоит ли кто у окна… Хруст камней привлек внимание людей. Тяжелой походкой приближался Пьер Вассаль. Он был небрит, одет в мешковатый плащ, болотные сапоги, влажно поскрипывающие при каждом шаге. За плечами болтался рюкзачок, на плече он держал старомодный телескопический спиннинг.

– Месье Вассаль? – Сержант Жулье сделал вид, будто удивлен, протянул руку. Пенсионер ответил на рукопожатие, дружелюбно кивнул всем остальным. Инспектор предпочел руки не подавать, отвернулся.

– Добрый день, господа, – поздоровался отставник. – Рыбачил за перекатом, услышал голоса.

– Поздновато вы их услышали, месье Вассаль, – криво усмехнулась Катрин.

– Ветер переменился, – объяснил Вассаль. – Очередное происшествие, господа полицейские?

– Не ваше дело, – буркнул инспектор. – К счастью, вы уже на пенсии, Вассаль.

– Вы любезны, как всегда, Шовиньи, – засмеялся отставник. – Знаете, я давно не держу на вас зла, и, честно говоря, мне глубоко и искренне на вас плевать. Жаль людей, которые в пустоту платят налоги. Может, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Я видел, как отсюда отъехали несколько машин.

– В одной была Селин Шаветт, – начал перечислять Анджей. – В другой Ирен Маклассар повезли в полицейское управление, в третьей – некоего Жерара Травеля – надо полагать, в морг, поскольку куда еще в таком виде?