Чтение онлайн

— Виктория Владимировна, что вы себе позволяете?!

Смутно знакомый голос. Максим Леонидович? Что он делает в моей спа…

Резь в висках.

Воспоминания. Белая вспышка. Китайцы. Боль во всем теле и жалящий укол в шею.

Глаза против моего желания широко распахиваюся, и я упираюсь взглядом в злобно насупившуюся Ирину, прижимающую ладонь к правому глазу.

— Ой, мамочки!

— Не знал, что у Антоновой секретарши такая реакция. Вы умудрились поставить Ирочке фингал под глазом!

Директор сидит на корточках рядом с, уподобившейся хомяку, Ирой. Женщина в нелепой, кукольной позе сидит прямо на полу, подобрав ноги под себя.

— Это все результат от ежедневных тренировок.

Некоторые посетители Антона Геннадьевича частенько позволяли себе лишнего в отношении его секретаря, обеспечивая мне изрядное беспокойство и специфический фитнес.

Максим Леонидович понимающе и даже, кажется, сочувственно кивнул.

Куда катится мир?

Автоматически огляделась и поняла, что в Тартарары.

Узкое, длинное помещение, белые стены, белый пол и потолок. Яркий, холодный белый свет не понятно, откуда именно и, в то же время, кажется, что он везде. На грани восприятия, еле уловим писк, словно что-то мелко-мелко звенит.

Я полулежу на какой-то странной то ли койке, то ли вообще, в гамаке? Это непривычное, откровенно говоря, странное спальное место закруглено по краям и с впадинами-выпуклостями, наводящими на мысль об анатомической точности, словно сделанное специально под меня. Материал на ощупь совершенно непривычный, теплый, чуть шершавый и пружинит. Со стеной мое спальное место составляет практически единое целое, вырастая из неё нелепым придатком. Вдоль этой и противоположной стен ряд точно таких же. Всего четырнадцать. Между ними узкий проход, двоим еле-еле разойтись. На лежаках, кто сидит, а кто лежит. Все одеты в неопрятные серые робы больничного вида, длинной по колено. Только у мужчин еще и штаны есть. Среди присутствующих, лишь парочка незнакомых лиц. И те, китайские.

Дедок с козлиной бородкой и парень с резаным лицом. Прям мафиози какие-то.

А всех остальных я знаю если не лично, то в списках руководящего состава компании они есть. Их профиль (как и свой) может спокойно увидеть каждый сотрудник в общедоступной базе. Фото, анкетные данные, краткая характеристика. Я знаю о них почти столько же, сколько о собственных родных, если не больше.

И все это на фоне воспоминаний о последнем вечере выглядит до неприличия, по-идиотски.

— Нас что, похитили террористы, косящие под инопланетян? — плохая попытка нервно пошутить вызывает у окружающих кривые улыбки.

— Какая удивительная проницательность, — смешно тянет слова китаец, с резаным лицом. — Только в ряды террористов мутантов не берут.

— Не поняла?

Точнее поняла, но верить в безумную в своей невероятности догадку не хотелось. Просто потому, что все это невозможно. Бред! Разыгравшаяся фантазия!

Ответить мне не успели.

В помещении резко похолодало. Освещение немного притухло, став красноватым. А писк, ощущаемый раньше лишь на гране восприятия, перешел в высокий противный гул, оборвавшийся в одно мгновение резким звуком, сродни разрыву сильно натянутой струны. Запахло озоном. В комнате стало просто невыносимо холодно. А одетая на мне роба никак не способствовала теплу и комфорту. Короткая, она лишь чуть-чуть прикрывала коленки, почти до прозрачности тонкая.

В попытке согреться я подтянула колени к груди, обхватив ноги руками, и моя лежанка тут же изменилась, прогнувшись ещё больше, заворачивая внутрь свои края. Словно лепестки у причудливого цветка!

Пока я, выпучив глаза, рассматривала это чудо технического прогресса, Ира и Максим Леонидович скоренько перебрались на свои места по бокам от меня, сев, прямо как прилежные школьники — руки на коленях, спина прямая.

Удивленно уставившись на директора, я чуть не пропустила самое интересное. А потом мне стало не до странностей в поведении окружающих. Узкая стена по правую сторону от меня полностью отъехала в сторону и, к нам зашло ЭТО! Зеленое, худющее, высоченное (прикинула, получилось, что не меньше двух метров дядечка вымахал), я ему в пупок дышать буду. Огромная лысая голова на длинной шее, узкие плечики, щуплое на вид туловище, худые, длинные ноги. Кажется соплей перешибить можно. ЭТО было плотно упаковано и затянуто в непонятное подобие черного аквалангистского костюма с ярко-желтыми полосами по бокам.

— М-мама…

Существо тут же вперило в меня свои совершенно черные, немного раскосые, выпуклые глаза, растянув безгубый рот в радостной и какой-то предвкушающей, как мне показалось, улыбке. Отчего, плотно обтягивающая череп кожа натянулась ещё больше, расплющив под ноль и так не сильно выдающийся нос. А после вообще выбило из реальности, двинувшись по проходу прямо ко мне. И Он, а я уверенна, что это именно ОН, не спускал с меня глаз.

— Очнулась? Красивая, — сипит, остановившись в каком-то шаге от меня — Кхорхам такие нравятся.

И ЭТО, подцепив прядь моих волос лягушачьей, но при этом шестипалой, бледно-зеленой рукой с розовыми ногтевыми пластинами, наклоняется ко мне. Я в диком ужасе наблюдаю, как Лягух подносит мои волосы к своему лицу, прямо к широким, плоским ноздрям и с шумом вдыхает воздух.

Мои каштановые локоны в этих зеленых руках. Жуть!

Мне хочется заорать, но я не могу. Я лишь молча, хватаю широко раскрытым ртом воздух, наблюдая, как ОН приближает свое лицо ко мне все ближе. И я могу с абсолютной точностью сказать, что на высоком лбу у существа есть какой-то рисунок, и что у совершенно черных глаз имеется зрачок.

Зрачок, в котором отражается дикое желание вцепиться в меня зубами и сгрызть, не оставив и клочка. Он голоден. И голод этот не только и не столько тела, сколько души. По крайней мере, я на это надеюсь. Потому что быть съеденной кем-то, мне совершенно не улыбается.

Мысль о людоедстве вызывает панику и страх. Меня начинает трясти.

— Жаль, что в этот раз придется отдать всех. Очень жаль, — он тянет руку к моему лицу и когда холодные кончики длинных пальцев касаются пылающей кожи, меня всю передергивает от отвращения.

Пальцами он медленно чертит какой-то зигзаг по моей щеке и мне они кажутся обжигающе ледяным и липким. Противно до визга и если бы не страх, заорала б во все горло. Закончив чертить у губ, он резким движением ухватил меня за подбородок, заставив задрать голову как можно выше, вытягивая шею до хруста. А потом вообще, резко наклонился ниже, уткнувшись носом в плечо, с шумом втягивая воздух.

Желудок моментально скрутило спазмом, к горлу подступила желчь и, меня чуть не выворачивает прямо на зеленого «человечка», но тот вовремя отступил, выпуская из железного захвата. Оставил трястись на краешке койки, от не проходящих ощущений противного, липкого прикосновения к себе.

Постояв немного в задумчивости, с непонятным сожалением глядя на мен, он что-то бросил мне в ноги, заставив вздрогнуть, а потом ушел. Я больше не смотрела в сторону двери, уставившись на побелевшие, судорожно тискающие подол робы руки. Но, кажется, звук его шагов навек отпечатался в моей памяти.

Шлеп — скрип! Шлеп — скрип!

— Вик, ты как? — вывел меня из оцепенения голос Лизы.

Девушка стояла напротив меня с тревогой вглядывалась в мое лицо, придерживая за плечи. Оказывается, я все ещё сижу на условно своей койке, а со спины меня придерживает кто-то теплый и так приятно это прикосновение после липкого холода странных рук лягушки-людоеда.