Чтение онлайн

Придерживаясь за стену, добралась до лестницы, спустилась во внутренние помещения и с третьего раза нашла выход в конюшню.

— …твои глаза цвета льда, твои волосы шёлковые, — донёсся с сеновала бархатный голос тёмного.

Там горел светильник, ещё один слабо теплился у стойл.

— Я странствую уже много лет, но не встречал никого красивее. Твои руки, твои тонкие пальчики — целовал бы и целовал.

Судя по звукам, желание он исполнил.

— А твои глаза — смотрел бы в них и смотрел, гладил бы твои волосы, плечи. Ты — сокровище. А твои губы — эти очаровательные пухлые губки. Готов поспорить, они на вкус слаще мёда, прекрасная моя.

Ну надо же, умел он залить в уши. Жаль, не видно, что там происходит. Зашелестело сено, тихий стон — снова шелест.

— Сладкие, — восторженно заключил тёмный. — А ты такая же сладкая?

Послышался тихий смех, сбивчивое:

— Щекотно, Бей л…

— Сладкая, — отозвался он. — А везде ли ты сладкая?

Снова тихий смех, перешедший в стон. Я поняла, что тяжело дышу и сжимаю свою грудь. Опустила руку.

— Ах, Бейл… Оо…

Звуки жадных поцелуев. Снова охи. Посыпалась труха, Резвый всхрапнул в стойле под ними. Серый в яблоках задумчиво жевал овёс.

— Как у тебя глаза горят, — прошептал тёмный. — Я хочу, чтобы они всегда так горели. Хочу сделать тебя счастливой…

— Бейл, — выдохнула женщина. — Бейл… о даа, о Тьма, о, какой он у тебя огромный.

А вот это уже интересно. Я чуть было на лестницу на сеновал не вскочила. Но пока раздумывала, не прибьёт ли меня тёмный, они там повозились немного и начали самое интересное (спрятав то, на что я хотела посмотреть).

— Оо, аа, даа, оо! — вскрикивала женщина.

— Ты такая красивая, такая горячая, прекрасная моя, — умудрялся вставлять между делом тёмный. — Нет никого лучше тебя, ты вся моя, моя…

Хорошая у него дыхалка.

Скрип-скрип — стонали от мерных движений доски, сыпалась труха, а кони дёргали ушами.

— Иди ко мне, — позвал тёмный.

Небольшая пауза — и скрип возобновился в другом тоне и ритме. Похоже, сменили позу. Женщина застонала громче, запричитала:

— О да, да… Аа!

— Прелестная!

Передо мной заструился чёрный дым и сложился в кривоватую надпись:

«Не стой над душой!»

Вот это концентрация! Я бы в процессе ничего наколдовать не смогла, тем более надпись, даже кривую.

Ладно, потом попрошу показать его большой.

Когда закрывала дверь, восхваления прелестей утонули в животных криках безумной страсти. Горячая тёмному попалась штучка.

И, главное, он ничего тёмного делать не может — занят.

А коли занят, можно в его вещах поковыряться.

Вернувшись в комнату и запалив новые свечи, осмотрелась. Вещи тёмный сложил в углу за столом и прикрыл сереньким плащом. Поставив подсвечник на стол, схватила воротник и дёрнула.

Под плащом были свёрнутые одеяла.

Изумлённо моргнув, бросила плащ на кучу-обманку и заглянула в комод: только старая паутина.

Заглянула под кровать: пыль-грязь, но не поклажа тёмного.

Подстраховался, сволочь, прежде чем на сеновал отправляться.

На всякий случай зашла в соседнюю комнатушку, но там была лишь кадка с остывшей водой да узкая койка для прислуги.

Сплюнула.

Ладно, у меня и свои дела есть. Надо же почитать, что Эсин от меня хочет.

Вытаскивая из седельной сумки командировочные документы, ругнулась: а я вещи спрятать не подумала, тёмный в них наверняка покопался.

Ладно, поздно спохватилась. Вынула кожаный пенал с бумагами и, переставив подсвечник на широкий борт изголовья, устроилась в кровати.

Свечи весело потрескивали над плечом, я расстегнула пенал. Чёткий почерк Эсина дышал уверенностью. От тоски перехватило дыхание, я нехотя вчиталась.

Сорта. Сам пресветлый Сорты подозревается во взятках!

Вытаращила глаза, перечитала.

Скользнула взглядом ниже: претёмного Сорты обвиняли в том же. Жалобы от горожан, головы Сорты и от пресветлого и претёмного друг на друга. Прелесть какая. Мне требуется лишь следить за следователем Вейлераном (улыбнулась во все зубы — так вот как моего тёмненького зовут), чтобы он не перекинул вину исключительно на светлых.

В общем, мне надо только бдеть.

Странно.

Эсин, конечно, прав, я должна ему доверять, но задание необычное: я не следователь, с методами тёмных знакома плохо, могу упустить что-то из виду. Или это лишь повод отослать меня из Самрана?

Или Эсин надеется, что я вскружу тёмному голову?

Если так, то почему прямо не сказал? Раньше он сразу говорил, если надо было кого-то из городского управления, столичных проверяющих или аристократов склонить к сотрудничеству.

«Я должна доверять Эсину», — повторила несколько раз. Подействовало.

Взяла лист со следующим заданием.

Передать амулеты в Пир — это просто. Надо в Сорте поспрашивать, не хочет кто-нибудь за умеренную плату отправить в Пир, Агору и Рузу письма и посылки (жаль, дома не успела).

Агору в задание Эсин наверняка включил, чтобы меня побаловать: люблю участвовать в ритуалах. А уж парой на торжество восхода солнца особенно: золотые с белым одежды, весь город на тебя смотрит, мужчины желают так, что воздух трещит… потом только выбирай самого симпатичного.

Закрыв глаза, сползла в горизонтальное положение и представила себя, выходящую на широкое крыльцо белого храма, идущую по улице, и восторженных людей, бросающих мне под ноги лепестки цветов, и полные вожделения взгляды, предвкушение чуда…

Лежала — и представляла, представляла. В разных ракурсах. В подробностях. И пир потом. И как мужчину буду выбирать…

Дверь с грохотом открылась.

Взбешённый тёмный в одних штанах и сапогах влетел в номер и хлопнул дверью, устроив обвал штукатурки. А взгляд такой, что я сжалась и захотела под кровать.

— Зачем ты там стояла? — прорычал он.

Натурально прорычал.

— Тебе жалко, что ли?

— Я не твой пресветлый! Ненавижу, когда посторонние наблюдают! — он так стискивал кулаки, что вены на мускулистых руках вздулись до локтей. — Не ходи за мной, я в ваших играх участвовать не буду!

— Да кто тебя ещё на них пригласит! — подскочила я. — Стесняшка!

Он моргнул.

Игры ему наши не нравятся! Лично я игры Эсина обожаю, особенно летние, начинающиеся в полнолуние последнего месяца на его загородной вилле. Мы, девушки, надеваем короткие платья и рожки газелей, а мужчины — лишь маски хищных животных. Они устраивают на нас ритуальную охоту: мы убегаем по лесу с препятствиями и ловушками, прячемся в искусственных гротах и на деревьях, а те, кто нас поймал, там же нами и овладевают, снова отпускают, ловят. На третий день на рассвете мы собираемся в самом большом гроте и уже все вместе предаёмся совершенно безумным ласкам.