Чтение онлайн

Освободив запястья, тёмный запустил пальцы в волосы и потянул. Запрокинула голову, подставляя шею жадным поцелуям, приподнимаясь. Мои колени вдруг оказались стиснуты его коленями так крепко, что я ощутила себя связанной. Горячее проникновение твёрдой плоти заставило простонать, я хотела резче — и тёмный засадил на всю длину, подумала, вот бы он придавил меня между лопаток — он надавил на спину, вынуждая прогнуться, ощутить себя в его власти. Зажмурилась, утопая в восхитительных ощущениях.

Врываясь в меня, тёмный вновь перехватил запястья, завёл над головой, я в самом деле была будто связана, и последние мысли и сомнения меня покинули, позволяя просто наслаждаться каждым толчком, звериным рыком, мелкой огненной дрожью, прошивающей тело.

В этом пламенном угаре исчезла комната. Казалось, даже постель растворилась, хотя продолжала приятно тереть грудь. Всё прочее сконцентрировалось во мне и нависавшем надо мной тёмным. Проваливаясь в водоворот судорожного наслаждения, первым, что ощущала по возвращении — тиски его сильного тела, ритмические толчки, швыряющие меня в следующий водоворот. Кажется, я кричала, царапала одеяло, двигалась навстречу, чтобы полнее ощутить, как тёмный входит в меня, как во мне разливается его семя…

Только отдышавшись, поняла, что ко мне возвращается зрение, а до этого я не видела ничего. По плечам и спине стекали капли пота. Тяжело дышавший тёмный отпустил мои запястья.

Потом разомкнул колени, выпуская из сладкого плена. Растягиваясь на кровати, подумала, что надо что-нибудь сказать, попросить воды — и стала проваливаться во тьму сна. Боролась с его волнами: некоторые мужчины после близости болтливы, надо поговорить с тёмным, спросить, узнать, враг ли он Эсину…

Эсин…

Дрёма склеила ресницы, налила веки неподъёмной тяжестью, тело превратилось в дышащий камень, распластанный на простыне, придавленный пуховым одеялом.

Шелест бумаги…

Скрип пера…

Эсин…

Хочется окликнуть его, чтобы вытащил из мути полусна. В открытое окно сочится запах можжевельника — этого не может быть.

Скрип пера…

Тихий стук в дверь. Эсин поднимается со стула, его шаги невесомы, дверь скрипнула.

Ощущение липкого взгляда, мурашки по коже.

— Какая юная чистокровная… — шёпот, — таких сейчас не часто встретишь.

— Да, — роняет Эсин. — Давай.

Шелест бумаг. Снова незнакомый шёпот:

— Где взял?

— Купил в Вахсе.

Внутренности покрываются льдом, на шею давит металлическая тяжесть ошейника, в ушах — звон цепей, протяжный свист хлыста, и я задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь…

Шумно вдохнула, открывая глаза: тёмный потолок комнаты в отблесках каминного огня. Сердце разрывало грудную клетку, пульсировало в горле.

Закрыла глаза.

Вдохнула и выдохнула.

Открыла.

Я вся была мокрой от пота.

Зажмурилась, продолжая вдумчиво дышать, восстанавливая спокойствие.

Вахе — меня передёрнуло — давно не вспоминала.

Вроде столько лет прошло, а он всё равно всплывает в памяти в самые неожиданные моменты. Передёрнулась. По коже бегали мерзостные мурашки.

Села.

Гадкое ощущение не проходило. Тряхнула головой. Накатывал панический страх: мне сейчас не нужна серия воспоминаний, никогда не нужна, и хотя сознание вроде не занято ими, меня всю передёргивало, встряхивало, а внутри разливался холод, словно я провалилась в эти гадкие надоедливые мысли.

Встала. Потную кожу холодило. Подошла к камину и протянула руки к огню. Тепло разливалось по коже, но внутри всё смёрзлось, пальцы дрожали, я постоянно ловила себя на том, что дыхание сбивается.

— Ты в порядке? — спросил тёмный.

Передёрнулась. Между лопаток бежала струйка пота, руки тянулись к шее — убедиться, что там ничего нет.

«Я в Аоре. Всё хорошо», — всё же коснулась влажной шеи — свободна.

Запах можжевельника удушал, проникал в поры, мысли… Бараки Вахса были пропитаны этим запахом: корыта и кадки для еды очищали, запаривая побеги можжевельника, можжевеловые ветки развешивали в помещениях для очищения воздуха, отваром можжевельника мыли рабов, веря, что это защитит от кожных болезней. Весь Вахе пах можжевельником, я почти забыла…

Только сейчас поняла, что тёмный сжимает мои плечи и беспокойно спрашивает:

— Лила, Лила, что с тобой? Лила?

Тряхнул меня. Стала тереть виски:

— Открой окно. Запах…

Я не могла дышать, я вдыхала — и лёгкие жгло, сердце жгло. Старалась дышать: вдох-выдох — это же так просто.

— Можжевельник. — Во рту было солоно.

Всё вокруг — мутное от слёз.

Шумно распахнулось окно, но тёмный по-прежнему держал меня за плечи, обхватил, притискивая спиной к своей груди.

«Только бы не разрыдаться», — всхлипнула.

Нас окутал вихрь, воздух с рычанием носился по комнате, раскачивал створки окна, шипел, гудел. Прижавшееся к дровам пламя щёлкало и совсем не грело. Вдруг взметнулось, и ноздри защекотал прогорклый дым. Я вдыхала его почти с благоговением.

Окно захлопнулось, ветер стих. По комнате поплыл яркий кисленький мандариновый запах.

Руки всё ещё дрожали, но я могла дышать. Огонь затрещал, радуясь возможности спокойно испепелять дрова.

Тёмный сжимал меня в объятиях. К похолодевшим щекам прилила кровь: мне совсем не хотелось вопросов, объяснять. По соглашению с собой и Эсином моя жизнь началась в Самране, до этого просто ничего не было, и у меня нет причин устраивать истерики из-за какого-то запаха. В общем-то, обычно так и было, даже не знаю, почему вдруг сейчас…

Тёмный сжал мои ладони, и я осознала, что царапаю шею. Сердце пропустило удар: я же забыла, забыла…

— Прости, мне следовало догадаться, что этот запах будет неприятен. Лила, не бойся: даже самые отчаянные головорезы Вахса магами из орденов не торгуют, ты больше туда не попадёшь…

Почувствовала, как глаза вылезают из орбит, отшатнулась, но тёмный удержал, не давая упасть в огонь камина. Отдышавшись, выдавила:

— Откуда ты?..

— Кажется, я упоминал, что разузнал, с кем отправляюсь в путь.

Меня окатило холодом, голос срывался:

— Никто… Эсин обещал… он поклялся, что в Самране никто не узнает, откуда я…

Ужас оцепенением расползался по телу: неужели кто-то, кроме Эсина, знал? Кто-то смотрел на меня и знал, что я куплена, ходила в ошейнике, ела из общего корыта, как свинья… Все знали? Смотрели мне в глаза и думали о том…